Между строк - Коллин Гувер Страница 74

Ее старший брат учился в университете и однажды приехал на весенние каникулы с другом. Друга звали Сет, ему было восемнадцать, и я решила, что это любовь. Думаю, на самом деле мне просто нравилось, что у меня есть парень.

Он учился в Техасском университете, в добрых четырех часах езды от нашего дома. Мы много болтали по телефону и переписывались по интернету. Так прошло полгода. За это время мы успели обсудить практически все, и я подумала, что готова заняться с ним любовью. Как-то раз меня отпустили гулять до полуночи, он снял номер в гостинице, и мы сказали моей маме, что идем в кино на ночной сеанс.

Когда мы добрались до номера, у меня начали трястись руки. Я поняла, что уже ничего не хочу, но боялась в этом признаться. Он так готовился – даже свое постельное белье из дома принес, чтобы мне было спокойнее и уютнее. Мы легли в кровать, начали целоваться. Он сунул руку мне в джинсы, и… я разревелась. Он сразу же остановился, ни на чем не настаивал, ни в чем меня не винил. Просто поцеловал в лоб и сказал, что все хорошо. Мы полежали в обнимку и посмотрели кино.

А спустя семь часов я проснулась. За окном ярко светило солнце. Мы страшно перепугались, ведь никто из родителей не знал, где мы, а телефоны мы оба отключили. Мои родители точно поседели от страха, я это знала. Сет высадил меня у дома и уехал. Помню, как стояла на улице, смотрела на свой дом и мечтала оказаться где угодно, лишь бы не разговаривать с родителями, не рассказывать, где была… Потому что я терпеть не могу выяснять отношения.

И вот сейчас я снова стою у своего джипа, во дворе, заставленном садовыми гномиками, и гляжу на дом, который до сих пор не стал мне домом. Конечно, мама захочет со мной поговорить: о раке, о Келе. Она захочет выяснить отношения, а мне будет хотеться одного: провалиться сквозь землю. Или уйти в себя.

Я медленно подхожу к входной двери и поворачиваю ручку, а сама мечтаю, чтобы кто-нибудь держал ее с обратной стороны и не дал мне войти.

Увы, мама, Кел и Колдер сидят за барной стойкой.

И вырезают тыквы. Отлично, значит, разговор придется отложить.

— Привет, – здороваюсь я со всеми сразу; мама на меня даже не смотрит.

— Привет, Лейкен! Смотри, какая у меня тыква! – говорит Кел и показывает мне свое творение: три крестика вместо глаз и рта, а сбоку болтается приклеенный скотчем пакет с конфетами. – У нее кислая мина. Потому что она наелась кислых «Скиттлз»!

— Креативно! – хвалю я.

— И мою зацени!

Колдер показывает мне свою тыкву – дырявую, как решето.

— Это не тыква, а парадокс! Чем больше тыква, тем больше дырок, так?

— Так. И в чем парадокс? – спрашиваю я.

Они с Келом переглядываются и хором выкрикивают:

— Потому что чем больше дырок, тем меньше тыквы!

— Да, ребята, вам определенно повезло друг с другом, – смеюсь я, закатывая глаза.

Украдкой гляжу на маму: та наблюдает за мной. Пытается понять, в каком я настроении.

— Привет! – На сей раз я здороваюсь именно с ней.

— Привет, – с улыбкой отзывается она.

— Ну что ж, – говорю я в надежде, что она уловит мой намек. – Предлагаю сегодня вырезать тыквы – и больше ничего! Так можно? Просто вырезать тыквы – и больше совсем-совсем ничего не делать?

— Конечно, – все еще улыбаясь, отвечает мама. – Но мы не сможем вырезать тыквы каждый вечер, Лейк. Рано или поздно нам придется завязать с вырезанием тыкв.