Молчание вдвоем - Вера Колочкова Страница 74

Нет. Не отвечает. Не отвечает! А могла бы и ответить, между прочим! Хотя бы про детей что-то сказать, как они там! Он ведь отец, он волнуется, он должен знать!

Придется опять Сашиному отцу звонить, он-то всегда отвечает, слава богу.

— Добрый вечер, Константин Михайлович! Это снова я.

— Добрый, добрый, Женя. Говори быстрей, а то я не дома. Мы в магазин с Люсей пошли, чтобы продуктов прикупить. Гости же у нас, их кормить надо. И ребяткам что-то вкусненькое взять. Вон у нас уже полная тележка с верхом…

— Понимаю. Давайте я вам на карту деньги скину? А то неудобно как-то.

— Так я ж не к тому, Жень! Чего ты сразу про деньги! Хотя и не откажемся, конечно. Мы ж теперь с Люсенькой не работаем.

— Вот и договорились, Константин Михайлович. Я скину. Скажите, как там Саша, как дети?

— Да все хорошо. Дома они сейчас, мультики смотрят. Саша с утра гулять ходила, еще на кладбище к матери съездила. Потом я с детьми погулял, когда погода наладилась. Все хорошо, не волнуйся!

— А сама Саша что? Как у нее настроение?

— Да как… Настроение не очень, если честно. То с Люсенькой ругается, то молчит… Утром встала, а лицо насквозь проплаканное. Я уж и не лезу к ней с вопросами, сам понимаешь. Ты погоди, Жень, я в сторонку с тележкой отойду, а то людям мешаю! И Люсенька где-то потерялась, не вижу ее. Наверное, в мясной отдел ушла.

В трубке повисла тишина, нарушаемая приглушенными звуками отдаленных голосов, но вскоре Константин Михайлович заговорил снова, почему-то перейдя на тихое интимное бормотание:

— Ты бы Саше-то позвонил, Жень. Чего у меня-то про нее спрашиваешь? Неправильно ведь это как-то, согласись? А вдруг я не то скажу да Саша потом на меня обидится? Сам лучше ей позвони.

— Да я звоню, все время звоню! Она же не отвечает! Вот собираюсь завтра приехать.

— К нам? Да ты что? А как? На поезде?

— Нет, на машине. Рано утром выезжаю.

— Ой, не знаю, не знаю… Мне кажется, не надо пока. Сердится она на тебя, Жень. Сильно сердится. Такая вся хмурая – не подступишься. Уж Люсенька и так и этак пыталась ее разговорить да утешить, и все попусту. Не знаю даже, что и делать, правда! Я Сашу никогда такой не видел, Жень! Это ведь все из-за твоей соседки, да? От которой ты ребенка прижил? А главное – молчал об этом, жене своей не сказал.

В голосе тестя слышался явный укор, и Женя переспросил с возмущением:

— Что значит – прижил, Константин Михайлович? О чем вы? Не понимаю!

— Так чего тут понимать-то, Жень? Если говорить по-простому, все так и есть. В наше время это называлось – прижил. Я ведь тоже человек простой, какой с меня спрос. Вот и думаю: как же так получилось нехорошо, Жень? Вроде ты серьезный парень… Выходит, ты сам эту кашу заварил, да? И что теперь Саше делать?

— Константин Михайлович, вы все слишком однозначно понимаете.

— Как это однозначно? То есть ты хочешь сказать, что все это неправда?

— Ну почему, это правда. Да, у меня есть дочь. Но она родилась, когда мы не были с Сашей женаты.

— Но шашни-то с соседкой крутил, да?

— Так тоже нельзя сказать! Понимаете, это очень трудно объяснить. Она не виновата ни в чем, просто так получилось. Обстоятельства так сложились. И да, Тася моя дочь, и я не собираюсь от нее отказываться!

— Так я разве против! И не отказывайся, твое дело. Но Сашке-то надо было обо всем рассказать! Так, мол, и так, ребенок у меня на стороне есть! А сейчас выходит, ты ее обманывал! И ведь до какого безобразия все довел, надо же… Еще и Сашке позволил с этой соседкой подружиться! Она же и с дочкой ее общалась, и не подозревала ничего! В общем, наделал ты делов, Жень. Даже не знаю, как теперь быть.