Унесенные морем - Бет О'Лири Страница 74

Я держусь за воздух.

Траекторию моего падения нельзя назвать прямой. Сперва я ударяюсь плечом о стену, потом лодка перебрасывает меня на другую сторону, и я пячусь назад, пока не врезаюсь в кухонный стол. По-моему, я сначала ударяюсь головой о холодильник и лишь потом – об пол, но точно не скажу, потому что сознание мутится, а потом наступает темнота.

День девятый

Зик

Сейчас два часа ночи. Лекси лежит на боку, свернувшись калачиком на полу ванной, и постоянно повторяет: «Все в порядке. Просто морская болезнь». Но она так сильно ударилась головой. Уверен, до падения ее так не укачивало. Жаль, я не могу определить, есть ли у нее сотрясение, или кровоизлияние в мозг, или, или… любая из тысячи напастей, которые я воображаю себе прямо сейчас.

Снова и снова проигрываю в уме момент падение. Я действовал слишком медленно. Так глупо. Надо было раньше к ней подойти. К тому времени, как я оказался рядом, она уже была без сознания. Это продлилось всего несколько секунд, но она точно была в отключке. Я потряс ее за плечо, но она не ответила, и я подумал: «Ты не можешь умереть. Я не смогу жить, если ты умрешь». Сейчас, когда смотрю на нее сверху вниз – глаза закрыты, щекой прижимается к плитке, – меня распирает от чувств. Они едва умещаются в груди.

Не знаю, переживал ли я когда-нибудь за другого человека так, как сейчас за Лекси. Прислоняюсь затылком к стене. Выбросился бы за борт, если бы это помогло. Отдал бы последние крохи еды, снял последнюю рубашку – я готов на все. Теперь я, кажется, понял, о чем говорится во всех этих книгах по самопомощи. Вот она, моя «истинная привязанность», – передо мной, на полу в ванной.

Неудивительно, что люди считают любовь пыткой.

Надо бы выйти на палубу, подежурить, но пока приходится ограничиться взглядами в окно. Надвигается рассвет. Я просто не могу оставить Лекси одну в таком состоянии.

Дождь барабанит по крыше. Наша самодельная затычка для душа из тряпок и брезента сдалась час назад, не выдержав напора бурных волн. Я заткнул слив сухой тканью, но она уже пропиталась водой, и я знаю, что придется вытирать воду полотенцами, а может, даже вычерпывать ее. В потолке три протечки – одна в спальне, прямо над прикроватным столиком, и две в гостиной. Но они маленькие, и я их тщательно законопатил. Мы по-прежнему наплаву, с нами все в порядке.

Лишь бы Лекси не умерла.

— Эй… – Она осторожно садится и протягивает руку за термосом с водой, лежащим между моей спиной и стеной. – После сна мне немного лучше.

— Хорошо. – Я пытаюсь вспомнить, что в кино делают при травмах головы. – Сколько пальцев?

Она совсем не фокусируется, взгляд мечется из стороны в сторону, словно она наблюдает за оживленным дорожным движением из окна машины.

— Где-то от двух до четырех? Три? Три с половиной?

Хм. Это не хорошо.

— Просто… ложись. Отдыхай. И поправляйся. Пожалуйста.

Может, не давать ей спать? Но я точно где-то читал, что это все байки – ни фига не помогает. К тому же она выглядит такой уставшей.

— Если я сейчас расскажу тебе кое-что, когда я, может, умираю от кровоизлияния в мозг, обещаешь, что не рассердишься? – Лекси медленно укладывается обратно на пол.

Она подтягивает колени к животу, и ее ноги в носках упираются в бок моих кроссовок. Я смотрю на темнеющую ткань в водостоке.