Я больше не ваш тыл, генерал - Виолетта Весна Страница 74

Эта честность была слишком прямой.

Он не скрывал, что хочет.

И не будет делать.

Вчера я попросила его жить так, чтобы мне не пришлось выбирать между собой и им. Сегодня он, кажется, начал с самого болезненного: не использовать власть там, где мог.

У здания суда нас высадили у бокового входа.

Мировой судебный участок занимал первый этаж старого административного дома: облупленная светлая штукатурка, маленькое крыльцо, металлическая рамка, табличка с фамилиями судей. Никакой торжественности. Здесь люди разводились, спорили из-за долгов, делили мелкие обиды и уходили каждый в свою сторону, пока в коридоре кто-то жевал булочку у автомата с кофе.

Охрана суда проверила документы. Люди Арсена не заходили толпой — двое остались снаружи, один прошел внутрь как обычный посетитель. Арсен снял часы, телефон, ключи, положил в лоток. Его движения были ровными. Лицо — закрытым.

Только когда рамка пропустила его, и он взял вещи обратно, я заметила: он не надел часы сразу. Секунду держал их в руке.

Эти часы я подарила ему на пятую годовщину.

В тот год он снова не успел к ужину. Приехал почти в полночь. Я сидела на кухне в платье, уже без макияжа, и резала остывший торт, потому что не хотела, чтобы он видел, как я ждала.

Он вошел, увидел коробку.

— Варя…

— С годовщиной, — сказала я тогда.

Он надел часы сразу. Поцеловал меня в висок. И ушел отвечать на звонок через семь минут.

С тех пор почти не снимал.

Теперь держал их перед судом, в котором наш брак должен был закончиться.

Потом все-таки застегнул ремешок.

Я сделала вид, что не заметила.

В коридоре было людно. Пожилая пара спорила о чем-то у окна. Молодой мужчина в куртке нервно листал бумаги. Женщина с ребенком сидела на скамейке, ребенок играл в телефоне без звука. Кто-то выходил из кабинета с красным лицом, кто-то заходил, прижимая папку к груди.

Обычные человеческие разрушения.

Наше среди них не выглядело особенным.

Это тоже было полезно.

Полина ушла к секретарю отметиться. Арсен стоял у стены, не рядом, но так, чтобы видеть вход, коридор, окно и меня. Профессиональная привычка. Или просто он теперь иначе не мог.

Я села на скамейку, положила папку на колени.

Руки были холодные.

Арсен подошел через минуту.

— Можно?

Я посмотрела на место рядом.

— Скамейка не моя.

Он сел.

Не близко.

Между нами оставалось полместа. На этом полместа могла бы сесть вся наша прошлая жизнь и смотреть на нас с укоризной.

— Полина сказала, ты не будешь просить срок, — сказала я.

— Не буду.

— Почему?

Он посмотрел вперед, на дверь кабинета.

— Потому что ты пришла сюда не вчера. Ты шла сюда долго. Просто я не смотрел.

Ответ был таким точным, что я не сразу нашла воздух.

— Да.

— Я не имею права делать вид, что один день правды отменяет годы.

Я сжала край папки.

— Вы сегодня опасно разумны.

— Не привык?

— Не привыкла.

Он кивнул.

Несколько секунд мы молчали.

Потом я спросила:

— Вы хотели бы, чтобы я передумала?

Арсен закрыл глаза на секунду.

— Да.

Ответ не был просьбой.

Только правдой.

— Но?

— Но не такой ценой.

— Какой?

— Чтобы ты снова поставила себя после меня.

Где-то рядом хлопнула дверь. Секретарь назвала чужую фамилию. Коридор шумел.

А я сидела рядом с мужем и понимала, что именно сейчас он говорит то, что могло бы многое изменить раньше.