Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна Страница 74

— Предварительный аудит готов, — сказал он. — В нем цепочка платежей, доступ к архиву и мои письма. Если опубликую полностью, два донора уйдут и региональная группа снимет поддержку.

— Тогда почему еще не опубликовал?

— Юристы закрывают персональные данные и передают оригиналы органам. Не хочу повторить публикацию без процедуры.

— Правильно. Но раскрывай не ради моей регистрации.

— Я знаю.

— И не ради нас.

— Знаю.

Он говорил спокойно, хотя через два дня мог лишиться преимущества, которое строил пять лет. Я не благодарила. Документы касались его кампании и людей, чьи данные использовали.

— Комиссия объявит решение восьмого утром, — сказала я.

— До пресс-конференции аудит будет у нее и у следствия.

— Ты не обязан сниматься.

— Не собираюсь. Город должен выбрать между зарегистрированными кандидатами, если комиссия оставит тебя.

— Мои сторонники потребуют твоего снятия.

— Это их право требовать. Твое — решать, поддерживать ли.

Мы разошлись к своим машинам.

В штабе часть команды предлагала публично обвинить Кирилла в организации провокации. Документы этого не доказывали. Марк и подрядчики действовали в его кампании, но после расторжения договора могли преследовать собственный интерес. Я запретила формулировку «провокация мэра».

— Если он завтра промолчит, это поможет ему победить, — сказал один из координаторов.

— Тогда мы назовем факт молчания. Не выдуманную команду.

Арсений убрал из заготовленного заявления еще две фразы: «деньги подбросили» и «мэр пытается снять соперницу». В тексте остались даты, суммы и действия комиссии. Он прочитал сухую версию вслух и поморщился.

— Эмоции здесь все равно появятся, — сказал он. — Только их отдадут комментаторам.

— Пусть комментаторы отвечают за свои выводы. Мы отвечаем за глаголы в своем заявлении.

Сотрудники разошлись по встречам с единой памяткой. Им запрещалось спорить о мотивах Панова и обещать, что комиссия оставит меня в бюллетене. Это не добавляло смелости на фотографиях, зато никто из команды не мог случайно превратить ожидание решения в объявленную победу.

Дом в Сосновой слободе тем временем продали. Риелтор прислал подписанный договор, банк подтвердил расчеты. После расходов сумма разделилась поровну по нотариальному соглашению. Моя часть поступила на личный счет, не связанный с кампанией. Кирилл переезжал в арендованную квартиру у университета.

На подписании сделки мы не присутствовали вместе. Риелтор действовал по доверенностям, юристы получили копии, покупатели знали только сведения, необходимые для договора. После расчета Кирилл направил мне акт передачи ключей через Маргариту. В доме осталась мебель по описи, семейные материалы вывезли заранее.

Дарья попросила показать фотографии пустых комнат. Я отправила ей ссылку на закрытую папку и отдельно спросила, можно ли сохранить ее ответ рядом с архивом. Она разрешила.

«Странно, но нормально. Дом был наш, теперь будет чужой. Не делайте из этого семейный пост».

Ни один штаб не сообщил о продаже. Имущественная линия завершилась без символического ролика и без попытки доказать, кто переживает сильнее.

Имущество больше не оставляло между нами скрытого долга. Моя регистрация тоже не должна была стать его подарком.

В ночь перед решением я осталась в штабе. Новые расходы были заморожены, поэтому мы работали с уже напечатанными программами и списком встреч. В два часа Арсений заставил меня лечь на диван в соседней комнате.