Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена - Виолетта Весна Страница 75

— Цветы не нужны, — сказала я. — Лучше хорошая навигация и нормальный кофе.

Лена посмотрела с уважением:

— О, наш человек.

К вечеру у меня была черновая схема: кто где сидит, кто с кем не пересекается у входа, кому заранее отправить материалы, кого посадить ближе к Павлу, кому дать слово первым, чтобы не обиделся, а кому последним, чтобы не забрал весь регламент.

Я делала это и ловила странное чувство: раньше я тратила такие навыки на то, чтобы дом Царева выглядел безупречно. Теперь — чтобы фонд получил поддержку для людей, которым она действительно нужна.

Разница была не в действиях.

Разница была в смысле.

Около шести позвонил Дмитрий Мокеев.

Я вышла в коридор, где было тише.

— Маша, добрый вечер. Есть новости. Суд принял документы. Дату предварительного заседания сообщат позже. По имуществу мы готовим отдельный запрос. Также я направил представителю Александра Николаевича письмо по поводу доступа к документам в сейфе.

Я прислонилась к стене.

— Спасибо.

— Как на работе?

Вопрос прозвучал неожиданно. Не формально, а по-человечески.

— Работаю.

— Это хороший ответ.

— Александр приходил в фонд в пятницу.

— Знаю. Он написал мне после этого довольно эмоциональное письмо.

Я закрыла глаза.

— Что написал?

— Что вы находитесь под влиянием третьих лиц, что ваше трудоустройство в фонд может быть использовано против него, что я обязан объяснить вам последствия публичного конфликта.

Я почти услышала голос Александра.

— И что вы ответили?

— Что вы совершеннолетняя дееспособная женщина, имеете право работать там, где считаете нужным, и просили не вмешиваться в вашу трудовую деятельность.

Дееспособная женщина.

Сухо.

Официально.

Прекрасно.

— Спасибо, Дмитрий Андреевич.

— Маша, он сейчас будет искать способ доказать, что ваши решения не ваши. Это частая тактика не только юридически, но и психологически. Поэтому очень важно, чтобы вы не давали поводов представить вас человеком в неустойчивом состоянии.

— То есть не кричать, не писать длинные сообщения, не бросаться вещами.

— Именно.

— Жаль. Иногда хочется.

— Можете бросать подушки дома. Без свидетелей и переписки.

Я усмехнулась.

— Запишу как юридическую рекомендацию.

— Не надо.

После звонка я вернулась в кабинет и увидела сообщение от Олеси.

«Папа сказал, что ты работаешь у Бондарева из-за него.»

Я села.

Написала:

«Из-за Павла?»

«Да. Что он специально тебя взял, чтобы ударить по папе через фонд.»

Я посмотрела на экран и почувствовала, как усталость превращается в злость.

Не вспышку.

Холодную, ясную.

Александр уже не просто злился. Он начал переписывать мои решения так, чтобы в них снова не оставалось меня. Если я нашла работу — значит, меня используют. Если Павел взял меня — значит, против Александра. Если я не возвращаюсь — значит, под влиянием юриста. Если Олеся сомневается — значит, я давлю.

Я набрала:

«Павел Бондарев взял меня на испытательный срок, потому что я решила рабочую проблему на собеседовании и у меня есть опыт организации мероприятий. Я не прошу тебя выбирать, кому верить. Просто смотри на факты.»

Олеся долго не отвечала.

Потом пришло:

«Какая проблема?»

Я описала коротко про буклеты и неправильный номер горячей линии.

Ответ:

«Похоже на тебя.»

Я улыбнулась.

«На меня?»

«Ну да. Ты всегда умела чинить хаос до того, как все начали орать.»