Кто впустил зло в сердце свое… - Элла Яковец Страница 77

Ну тупо же встать в позу и сказать, что неплохо бы сначала мне предложить?

Чтобы на одно колено, колечко в протянутой руке и вот это все?

Нет, ерунда, это какая-то тупая претензия, только испорчу момент…

С радостным визгом кинуться ему на шею, представляя, как мы обустраивам наше уютное гнездышко и производим на свет толпу невероятно талантливых детишек?

Тоже ерунда…

Это все выглядело чем-то чужим. Чем-то, о чем я читала в книжках, или болтала на первом курсе с подругами. Еще до того, как во мне поселилась отрава темной магии.

Чужие мысли, чужие чувства.

А что я-то сама по этому поводу ощущаю?

Что-то я, вне всякого сомнения, чувствую, иначе откуда такой душевный раздрай?

Я радуюсь?

Я печалюсь?

Я возмущена?

Я…

Я посмотрела в глаза Ван Дорна, на дне которых полыхало багровое пламя. Он, не отрываясь, смотрел на мое лицо. И огонь горел еще ярче. Кажется, он был доволен произведенным эффектом. Он меня не торопил, не тормошил и не лез в вопросами. Он даже не ждал ответа. Он… любовался.

Внутри разлилось тепло, низ живота сладко заныл, конфетти мыслей в голове взвихрились с новой силой.

— Люблю тебя, — прошептала я, коснувшись губами его губ. Но тут же отстранилась. — Извини. Мне надо подумать…

Я развернулась и стремительно проскользила сквозь толпу студентов, обжимающихся на танцполе. И нырнула под украшенную осенними листьями и рябиной арку лабиринта. В нос ударил запах свежего сена и пряностей.

Не сбавляя хода я прошла несколько поворотов, подумала, что заблудиться в бальном лабиринте будет сейчас очень в моем духе.

«А утром меня найдут в дальнем углу, когда будут разбирать всю эту конструкцию, — со смешком подумала я. — Я буду сидеть, обняв свои коленки, а рядом пара туфель…»

Вообще заблудиться здесь — это надо еще постараться, конечно. Конструкция лабиринта была создана совсем не для того, чтобы кого-то запутать. Большая часть ответвлений — это были тупички для укромных свиданий. Которые сейчас должны быть еще пусты, потому чтоскоро на танцполе будут выбирать короля и королеву, так что все там. А вот где-то часика через два в каждый такой закуток будет настоящая очередь из парочек, которым не терпится свои чувства закрепить на физическом уровне.

Я бы даже сказала, физиологическом…

— Не помни мне платье, придурок! — раздался совсем рядом какой-то очень знакомый голос.

— И это все, о чем ты сейчас беспокоишься? — второй голос тоже мне был знаком. И это было… гм… внезапно.

— Ты хочешь меня трахнуть или нет? — ну да, Марта, как всегда, полна романтики…

— Может ты тогда снимешь платье и повесишь его на крючок, чтобы не волноваться? — спросил Лагеза. Проклятье, у меня в голове не укладывается! Это точно он⁈ Я ни с кем его не перепутала по голосу?

Я осторожно сняла туфли и, бесшумно ступая, подобралась ближе. Замерла. Нельзя выглядывать. Выгляну из-за угла, нарушу четвертую Максиму Индевора. Нахлобучит потом непредсказуемой отдачей, мучайся потом… Так что, послушаю.

В закутке раздался шелест ткани, похоже, предложение Лагезы было принято.

— Если ты кому-то об этом расскажешь, я тебя уничтожу, понял? — прошипела Марта.

— Ммм, а так гораздо лучше… — сально пробормотал Лагеза. — Зачем ты все время прячешь такие сиськи?

— Заткнись, Лагеза! — фыркнула Марта. — Ты же сказал, что отдерешь меня так, что пополам порвешь, вот и давай!