Развод в 45. Найду моложе! - Ксения Хиж Страница 77

Мне стыдно. Хотя нет ни в чём моей вины… И всё же… горю от стеснения и стыда.

— Спасибо за всё, Георгий! И за наркоз, и за поддержку, и за палату, и за цветы! Они прекрасны! — благодарю его, отнимаю руку, заглядывая в его лицо. Он как котёнок утыкается в мои пальцы, удерживая их. Его губы трогает лёгкая улыбка.

— За всё принимаю твою благодарность, кроме этих цветов. Эти розы не моя заслуга, — хмыкает, поджимая губы. — Разве что эти ромашки полевые, — кивает на скромный букетик на тумбочке у изголовья кровати.

Смотрю на ромашки — они прекрасны. Окидываю взглядом все остальные вазы — их целых пять штук, и в каждой из них красные розы. Тяжёлые. Тёмные. Давящие.

— Слава богу, что это не ты! Они как похоронные! Траурные! Видеть их не могу! — выдыхаю на полном серьёзе. И Жора улыбается шире.

— Мне их убрать?

— Если можно?! Буду очень признательна! Правда! Слышишь?

— Слышу! — поднимается и делает то, о чём я прошу. Когда последний букет исчезает за дверями в коридоре, он подходит к окну и открывает створку. Теплый ветер врывается в палату, и я облегчённо вдыхаю полной грудью.

— Три дня и на выписку. — Потирает он ладони. — Всё обошлось. Теперь всё точно будет только супер!

— Так быстро на выписку?

— Да, — пожимает плечами. Скользит взглядом по моим ногам, которые обтягивает тонкая простынь. Поджимаю губы, стесняясь катетера, но он врач, и ему все равно на эти детали.

— Послезавтра трубку уберут, и ранка сама затянется. А швы рассосутся тоже сами. Через неделю уже загорать можно! И никаких ограничений. Разве что тяжелое не поднимать и не волноваться.

— С этим я как-нибудь справлюсь, — киваю с улыбкой. Мне на удивление …нормально. Никаких отходосов, как говорится, нет.

— Отлично! Тая! — выдыхает он и снова идет ко мне. Берет за руку. — Я так переживал дико! У меня вон, пару десятков седых волос добавилось!

— Прости!

— Это ты меня прости!

— Да за что?

— Не знаю, — пожимает плечами. — За всё. Не уследил. Врач же, мог бы как-то предвидеть!

Смеюсь в голос. Он не знает за что себя пожурить. Такой несчастный с виду.

— Ты же не экстрасенс! Откуда тебе было знать? Успокойся! — тяну руку, подзывая его к себе. Он поправляет под моей головой подушку, а я трогаю его волосы. Глажу его по голове, и он покорно подставляется под мои ласки. Сам же ведет подушечками пальцев по лицу, трогает мои губы, а потом тянется с поцелуем.

— Жора! — выдыхаю, уворачиваясь.

Он с пониманием кивает, поджимая губы. Целует ладонь и снова поправляет на мне простынку.

— Отдохни. Я рядом побуду.

Киваю, с улыбкой, прикрывая глаза. На меня и вправду наваливается слабость. И не замечаю, как проваливаюсь в сон.

За час до этого…

— Обследуем еще раз более детально, — произносит врач, тряся перед лицом анализами. — И рентген нужно, и МРТ. И на онкомаркеры сдать, на всякий случай.

— Думаете, это оно?

— Не исключаю. Судя по описанной проблеме, все нужно исключить.

— Ясно, — Пётр выдохнул, поджав губы. Посмотрел на Марьяну, которая округлила глаза и вытаращилась. — Хорошо. Заплачу любые деньги, только спасите меня. Точнее опровергните мои сомнения и страхи.

— Постараемся! — главный врач жмет ему руку, а Пётр, снова белее снега. Тянет Марьянку на себя и вдыхает аромат её приторно сладких духов, которые приятно кружат его голову.