Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна Страница 77

— Завтра до шести.

Анна Георгиевна отметила, что навязанный коммерческий срок не мешает запросить документы и взять время на проверку. Она не обещала, что Сергей продлит предложение или сохранит сумму.

— А это письмо остановит трейлер? — спросила Дарья.

— Само по себе — не обязательно. Компания может снять спорный кадр, перенести публикацию, ответить своим основанием или вообще не ответить до объявленной даты. Если появится публичный анонс, отдельно уведомим площадку и приложим только то, что нужно для проверки конкретного файла.

— То есть сегодня я могу всё сделать правильно, а во вторник он всё равно выйдет?

— Может выйти. Поэтому я не продаю вам чувство полной защиты за сорок тысяч. Я предлагаю последовательность действий, в которой каждое ваше решение можно подтвердить.

Дарья записала это в свой список. Не как угрозу, а как следующий пункт после слова «отказ».

После звонка Дарья подписала соглашение с юристом. В нём клиентом стояла она. Плательщиком — я. Я перевела сорок тысяч и получила только платёжное подтверждение; доступ к юридической переписке мне не предоставлялся автоматически.

— Теперь можно спросить? — сказала я. — Для чего тебе эти деньги?

— Не для чего-то одного. Учёба, аренда, не брать у вас обоих, когда закончу институт. Шестьсот тысяч — это много. Я не хочу делать вид, что отказ красивый и ничего мне не стоит.

— Не надо.

— Папа знает, что мне нужны деньги. Ты знаешь, что я не хочу в кадр. Каждый предлагает ту часть, на которую мне труднее ответить.

— Что предлагала я?

— Стать доказательством, что ты изменилась. Когда обещала никогда меня не использовать, ты всё равно ждала, что я это оценю и вернусь на твою сторону.

Я вспомнила кафе, где отдала ей лист с границами, а потом несколько дней проверяла телефон так, будто правильное извинение должно было вызвать правильный ответ.

— Да, — сказала я. — Ждала.

— А когда мне было тринадцать, ты спрашивала до тех пор, пока я не сказала «ладно». Потом считала, что согласие получено.

— Считала.

— Папа сейчас делает почти то же самое, только вместо «это поможет другим детям» говорит «ты наконец расскажешь свою версию» и ставит сумму.

— Я не буду убеждать тебя, что теперь точно другая.

— Хорошо.

Дарья открыла пустое письмо отцу. Написала три строки, стёрла и закрыла. Потом попросила показать ей моё старое письменное обещание из сентября. Оригинал был у неё, но фотография сохранилась в нашей переписке. Мы нашли сообщение: не использовать неопубликованные детские видео и фотографии, переписку после эфира, жизнь у Лизы и любые фразы в поддержку одного из родителей.

— Это не юридический документ, — сказала она.

— Нет. Это моё обещание.

— Ты его соблюдала?

— Да.

— Тогда сегодня просто продолжай.

К десяти Анна Георгиевна прислала проект уведомления. Дарья читала его вслух по пунктам. Она не заключала договор и не давала согласия на новые съёмки. Возражала против публикации неопубликованного фрагмента из гримёрной и иных материалов, не перечисленных индивидуально. Просила предоставить список файлов, основания использования и дату планируемой публикации. Требовала сохранить исходники, версии трейлера и историю согласований.

В конце не было требования удалить весь семейный архив за сутки. Не было обвинения в шантаже. Не было моего имени.