Камеристка - Дина Зарубина Страница 78

— Вот капульки лавандовые, чтоб кухней-то не разило! — проникнувшаяся кухарка протянула крохотный пузырек.

— Спасибо, Урсула, ты настоящий друг! И мастерица, каких мало!

— Так ить не сразу сообразишь, как оно по-столичному-то готовить, — покраснела кухарка. — Ужо спасибо за науку! Пригодится ведь!

Забегая вперед, скажу, что рулеты по-фалезийски, или баронские рулеты, стали очень популярны в этой провинции. Но тогда я об этом не могла знать.

Скользнула за стол, поймала взгляд графа. Он выразительно поднял кубок.

Понятно, я снова всех спасла, но платить мне за это никто не собирается.Мило, очень мило. Дура ты, Мира. Дубина. Ничему тебя жизнь не учит. Вон как негодующе поджимает губы госпожа Даваду.

— Я никогда такого не пробовал, и право, приятно удивлен. Пошлите вашей кухарке от меня, — золотой керат блеснул в пальцах брата-экзекутора.

Я с тоской проводила его глазами. Деньги не решают всех проблем, но избавляют от очень многих, переводя их в статью расходов. Керат это целых пятьдесят динеро, можно жить в мансарде госпожи Фабри месяц!

— Всенепременно, — слуга принял золотой и шмыгнул на кухню.

Затем внесли бочонок вина. Темно-красная струя ударила в подставленный кубок.

Разговоры стали громче, чаще зазвучал смех. Кажется, и свечи загорелись ярче.

Местные музыканты, скрипач, лютнист и флейтист начали наигрывать что-то мелодичное. Ну да, нашего-то менестреля пока не нашли, хоть граф и требовал. Ничего с ним за сутки не будет, зато прочувствует на своей шкуре, как подставы делать. Я угрюмо сидела за столом, делая вид, что пью, на самом деле лишь едва касаясь края серебряного кубка.

— Так что же, много у вас нашлось искажений духа? — со смешком спросил брат Рем. — Придется нам потрудиться, а?

— Боюсь, что вас, почтенный брат, ввели в заблуждение. У нас в городе ничего такого нет, что требовало бы столь пристального внимания Ордена, — вытер лоб градоначальник.

— А мне сообщили о массовом заражении! — весело поднял брови брат Рем. Он обожал такие игры.

— Донос не имел под собой оснований, а доносчик сбежал, не выдержав груза раскаяния, — тихо, но твердо сообщил градоначальник.

— Любопытно. А кто это милое дитя с края стола?

— Это баронесса Ди Мауро, из фалезийского посольства.

— Одета… скромно. Она так же скромна и в жизни?

— Она камеристка, ваше преподобие. Ее нравственность выше всяких похвал! Иначе бы ее не приблизила к себе ее богоспасаемое высочество.

— А она приблизила? — Удивился брат Рем. — Я желаю побеседовать с ней.

— Она совершенно точно чиста перед храмом и не имеет отклонений в духовных качествах, — счел свои долгом предупредить градоправитель.

— Предоставьте нам комнату для приватной беседы, — не обратил брат Рем ни малейшего внимания на его слова. — Надеюсь, вы позаботились о ночлеге моих людей?

— Безусловно, — кивнул потный человечек.

Ворует, определил брат Рем. Но по местуи чину. Искренне заботится об этом захолустье. Тут он пуп земли, а в столице смешной провинциальный баронет. Пфе. А вот комнату для беседы выбрал без понимания. Без алькова, без кровати. Крошечная гостиная, четыре кресла, даже скорее, мягких стула, камин и небольшой тонконогий столик. На нем только в карты играть, для чего-то другого он не годится.

— Это не то, о чем я просил, — брат Рем мягко постарался донести свое недовольство.