Мы, твои жены и дети - Вера Колочкова Страница 78

— Маш, только ты не падай сейчас, ладно? Кажется, к тебе гости едут.

— Кто? – удивленно спросила Маша. – Я никого не жду.

— Жена Ивана едет. Вернее, вдова. А с ней еще одна жена. То есть тоже вдова. Только соломенная.

Маша так изумилась, что чуть телефон из рук не выронила. И замолчала надолго, не зная, что ответить. Наконец произнесла недовольно:

— Не поняла, Рит, а зачем они ко мне едут? И вообще я не хочу. Зачем? Скажи им, что я не хочу!

— Понимаю тебя, Маш, очень хорошо тебя понимаю! Я тоже сначала подумала, что у Машеньки крыша поехала, а потом как-то даже прониклась. Это для дела надо, так уж получилось, прости.

— Для какого дела? И при чем тут я, объясни?

— Да у них вроде как миссия такая – детей помирить хотят. Асю и сына этой вдовы соломенной. Кстати, ее Марусей зовут.

— Забавно, как Ивану с Машами повезло, просто Маша на Маше сидит и Машей погоняет! Волшебное имя для него оказалось!

— Ну если шутишь, уже хорошо. А если серьезно, то есть в этом резон. Ты уж прими их к себе, Маш. Ненадолго. Стерпи как-то.

— Да почему я должна это делать, Рит?

— Я ж тебе объясняю, миссия у них! Машенька, она хоть и не большого ума, а все правильно сообразила и мне все верно растолковала. Понимаешь, им спрятаться надо на какое-то время, чтобы дети их начали искать и от страха все свои распри из-за наследства забыли. Сын-то этой Маруси в суд решил подавать на Асю, чтобы заставить ее братом его признать. И чтобы наследство потом поделить. Представляешь эту войну в суде? Вот они и хотят от всего этого спрятаться.

— Но почему именно у меня? Что, им больше негде спрятаться?

— Не знаю. Наверное, негде. Хотя у Машеньки насчет тебя свое соображение имеется: хочет она к тебе в ноги упасть, прощения вымолить. Так и сказала: мол, все эти годы такую вину перед тобой чувствовала, что просто кушать не могла, бедненькая!

— Рит, ну что это? Ну зачем? Не хочу я ее видеть, и зла на нее не держу! Тем более я ж была на похоронах у Ивана, могла бы ко мне подойти.

— Ты ж видела, она едва живая была. Аська ее с трудом держала.

— Рит, а ты про третью жену Вани знала? Ты ее видела?

— Да, знала. И то, что у Вани сын растет, тоже знала. Но увидела эту женщину только на похоронах. Миленькая такая, рыженькая. Глаза перепуганные. В сторонке скромно стояла. Когда подошла к гробу прощаться, ноги подкосились, чуть не упала. Мне она показалась искренней, горе ведь нельзя так сыграть. Да ты сама ее увидишь.

— Рит, я не хочу ее видеть! Ну что они такое придумали, странно даже!

— А по-моему, в этом что-то есть, Маш. То есть у вас общее горе есть. Вы все любили одного мужика, брата моего Ваню. И до сих пор любите, хоть его и в живых нет. И ты любишь, я знаю.

— А вот этого не надо, Рит! Про общее горе не надо. Потому что оно у каждого свое. И я тебе еще раз объясняю: я не хочу, не хочу!

— Что, и дверь им не откроешь, да? Это ведь не близкий путь – из нашего города в Синегорск. Да и вообще, не понимаю, чего ты так рьяно сопротивляешься. Ты ж вроде обиды на Ивана все эти годы не держала?

— Да откуда ты знаешь.

— Знаю, Маш. Потому что я тебя знаю. Ты слишком сильная, чтобы тратить себя на обиду. С любой проблемой справиться можешь. И трудные решения принимать умеешь. Да если б ты тогда не указала Ивану на дверь, он бы ни за что не ушел к этой Машеньке! Согласись, что история довольно банальная – начальник и секретарша.