Пепел золотой птицы - Анастасия Логинова Страница 78

От Саши не укрылось, как Кирилл Андреевич свысока и неодобрительно хмыкнул, услышав последнее. Ей тотчас сделалось обидно за Кошкина.

— Разумеется, ревность эта безосновательна! – шепотом, но пылко принялась она защищать его же друга, – Степан Егорович никогда бы…

— Да-да-да, ни за что – она ведь замужем, эта Татьяна! – так же насмешливо согласился Воробьев.

Будто бы что-то имел в виду. Но насмешливый сей тон ей однозначно не нравился:

— Если вы станете говорить дурно о Степане Егоровиче, то я немедленно уйду! – заверила она – и вполне всерьез.

— Простите… – не стал продолжать Воробьев. – Не хотел задеть ваших чувств. Да и, право, совершенно не важно, что у него с этой Татьяной было или есть. Насилие – в любом случае не способ решать семейные неурядицы. А мне лично Степана Егоровича упрекнуть совершенно не в чем. Напротив. Я… многим ему обязан. В конце концов, именно он приютил меня в своем доме, дал кров. И хоть я вспылил тогда, он все равно мне друг – был и остается. К тому же Кошкин во всем был прав, когда я вспылил… Относительно вас.

— Вы говорили обо мне? – смутилась Саша, хотя об этом, конечно, догадывалась.

— Да, и много. Он мне твердил, что я мало вас ценю, мало пишу писем – а если пишу, то не о том. Что принимаю вашу любовь, как должное, и что, если не буду стараться лучше, то вас потеряю. Жаль, что я его не слушал.

— Да, жаль… – не могла не согласиться Саша.

И ей сделалось от его слов как-то особенно горько.

Первое время в Италии она правда очень ждала писем Кирилла Андреевича. Весточки. Телеграммы. Хоть чего-то. Вспоминала тот их поцелуй – единственный в жизни Саши. Вспоминала их редкие разговоры и скорую помолвку, которую они оба условились держать в тайне. В тайне – потому как Саша сама ни в чем не была уверена, а Кирилл Андреевич и вовсе бы женат…

После, в Италии, так и не дождавшись писем, она постепенно пришла к мысли, что ей все это почудилось. Может, и вовсе Кирилл Андреевич уж давно простил жену и с ней помирился… Поэтому и не пишет.

Но нет, кажется, не помирился. Та женщина бросила его, законного мужа, бросила их маленькую дочь и сбежала с любовником. Разве можно помириться после такого?

Саше лишь было интересно, добился ли господин Воробьев развода хотя бы теперь? Спрашивать о таком она смущалась… Хоть ей и впрямь было интересно.

— Вы упомянули фокусы, Александра Васильевна… – прервал ее мысли Воробьев. – Простите, не очень понял, что вы имели в виду?

Он, конечно, ничего не знал об их с Алексеем Игнатьевичем расследовании, и Саша охотно рассказала. О «слуховой» комнате, о фальшивом ливне за фальшивым окном, о духе и его ответах, которые на самом деле были ответами Татьяны Тарнавской. Вскользь Саша обмолвилась и о сам Алексее, сказав, что именно он помог ей во всем разобраться. Отметила, как сузились глаза Кирилла Андреевича за стеклами очков – но, не позволив расспрашивать о нем, Саша живо перешла к главному:

— Пожалуй, только лишь фокус с той женщиной и остался неразгаданным… – посетовала она.

— Снова женщина? – хмыкнул Воробьев, забыв, слава богу, об Алексее. – Что за женщина?

Саша качнула головой неопределенно:

— Я… и Степан Егорович тоже – мы видели над гадальным столом очертание женского лица. Очень бледного… призрачного. Темные волосы, зеленые глаза. Мне почудилось, будто она коснулась моей щеки. И Степан Егорович тоже что-то почувствовал. Он очень испугался, когда она появилась – это было видно…