Опальная княжна Тридевятого царства - Кристина Миляева Страница 79

Я слушала, и кусок хлеба, что я съела утром, встал комом в горле, подступая к глазам предательской влагой. Вся эта история, вся моя борьба, оказывается, была лишь частью какой-то невероятно романтичной и одновременно чудовищно трагичной повести.

— Так вот почему ты смотрел на неё такими голодными, почти безумными глазами… — прошептала я. — А та ночь… в её покоях… когда ты меня душил…

— Это был не я в полном смысле, — он потёрся головой о мою руку, и это движение, такое кошачье и такое трогательное, вступило в разительный контраст с его словами. — Дух-хранитель… он имеет и свою тёмную, звериную сторону. Инстинкты, не контролируемые разумом. Ты была чужаком в её теле. Моя тёмная половина чувствовала подмену, уловку, и хотела… вернуть своё. Устранитьугрозу. Но ты… ты назвала меня котом. Просто котом. Это… это укротило зверя внутри. Напомнило мне, кто я. Что я выбрал эту форму сам, ради любви.

Я опустилась на землю, ощущая странную, пронзительную слабость. Вся моя ярость, всё моё отчаяние, вся ожесточённая борьба за выживание — а за кулисами оказывалась вот такая шекспировская драма с принцем, превратившимся в зверя ради своей прекрасной дамы.

— И теперь… теперь, когда я, по сути, отвоевала её доброе имя, убив её главную мучительницу… ты надеешься, что она вернётся в своё тело, отец с радостью её примет, и вы будете жить долго и счастливо? — спросила я, и в голосе прозвучала нездоровая, скептическая ирония, прикрывающая внезапную жалость.

Всеслав — кот — снова покачал головой, и в его взгляде была бесконечная усталость.

— Я надеюсь, что у неё, наконец, будет выбор. Сейчас её имя очищено. Старые обвинения сметены. Анфиса мертва, и её посмертная слава — слава узурпаторши и предательницы. Отец… князь Марей… он в неоплатном долгу перед ней. Перед тобой. Что касается новых «обвинений» в мою сторону… — он усмехнулся, и это был совсем не кошачий, а горький человеческий звук, — … моё «предательство» и «отречение» я думаю, мы как-нибудь переживём. У моего отца ещё остались рычаги влияния, а твоё… «цирковое представление» во дворе надолго, я уверен, отобьёт охоту у кого бы то ни было поднимать на неё руку или оспаривать её права.

Он помолчал, глядя на готовый магический круг, который начинал мягко светиться в такт нашему дыханию.

— Я расскажу Марею всё. Или… почти всё. Он получит свою дочь назад. Очищенную, сильную, получившую страшный, но ценный урок. А я… — его голос дрогнул, стал тише, — … надеюсь, получу шанс. Просто шанс. Предстать перед ней не как кот, а как мужчина. И услышать её ответ.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском энергии в рунах. Я смотрела на это странное существо — наполовину князя, наполовину духа, полностью влюблённого дурака — и чувствовала, как во мне борются зависть к такой преданности, обида за все перенесённые мной страдания и какая-то странная, горькая нежность к ним обоим.

— Хорошо, — наконец сказала я, поднимаясь и отряхивая руки. В голосе появилась твёрдость. — Помоги мне теперь настроить этот проклятый круг. Найди её. Нашу общую якорную точку. Используй нашусвязь, свою связь с ней. А там… там видно будет.

Я встала в центр круга, чувствуя, как мощь Анфисы бьёт в мои виски, сливаясь с моей собственной волей. Всеслав занял место на одной из ключевых рун напротив, его глаза закрылись, а тело напряглось в концентрации. Я последовала его примеру. Земля под ногами была тёплой и вибрирующей.