Злодейка желает возвышения - Аника Град,Татьяна Антоник Страница 79

Он сжал кулаки, и я впервые увидела в его глазах не растерянность, а настоящую боль.

— Я знаю, что ты не желаешь мне зла, — прошептал он. — И я никогда не пожалею, что помогал тебе и твоей матери. Но оставаться рядом, видеть это снова и снова… это выше моих сил. Мои родители… — он заколебался, и его голос стал тихим, как шелест опавшего листа. — Они не умерли своей смертью. Они разгневали одну из твоих… одну из тех, кто ходит по темным путям. Я был ребенком и видел, как их жизнь угасла от проклятия, что не смог распознать ни один лекарь. Сила, что ты носишь в себе, Улан, отнимает у меня разум страхом. Она пугает меня до самого основания души.

— Езоу... — пропищала я жалобно.

Я смотрела на него, и обида во мне медленно начала превращаться в ледяное, безнадежное понимание. Это была не просто брезгливость или недоверие. Это была старая, детская травма, шрам на его душе, который мое существование теперь разбередило.

— Мне тоже больно, — выдохнул он, видя мое потрясение. — Поверь, я пытался бороться с этим. Но каждый раз, глядя на тебя, я вижу не тебя, а тень, что забрала у меня семью. Увы, я не могу это преодолеть.

Он сделал шаг назад.

— Я верен тебе, Улан. Я всегда буду твоим другом. Если тебе будет нужна помощь, я явлюсь, куда бы ты ни позвала. Я поддержу и тебя, и генерала в вашей борьбе, но… сделаю это издалека. Прошу тебя, не упрашивай меня остаться. Не заставляй меня смотреть тебе в глаза и лгать, что все в порядке.

Я стояла, не в силах вымолвить ни слова. Что я могла сказать? Его боль была настоящей, уходящей корнями в прошлое, которое я не могла изменить. Я могла спорить, доказывать, что я не такая, но я не могла стереть образ мертвых родителей из памяти мальчика, которым он когда-то был.

Он молча поклонился мне, низко, как кланяются на прощание, развернулся и пошел прочь. Я не стала его останавливать. Я просто смотрела, как его фигура растворяется в утренней дымке, и чувствовала, как в моей груди медленно и неумолимо вырастает еще одна стена. Самый верный друг уходил, унося с собой часть моего детства.

Я не помнила, куда иду. Ноги сами несли меня прочь от шатров, от людских глаз, в сторону одиноких валунов на кромке окружавшего нас леса. Дойдя до самого большого камня, я прислонилась к его шершавой, холодной поверхности и, наконец, дала волю слезам. Они текли беззвучно, оставляя на моем платье темные пятна.

Лю Цяо… а теперь и Езоу. Те, кому я верила больше всех на свете. Одна предала из зависти, другой отверг из страха. Я — доверчивая дурочка, которая снова и снова наступает на одни и те же грабли. А все вокруг лишь шепчутся: "Демоница", "Ведьма". Может, они правы? Может, во мне действительно есть нечто отталкивающее, нечто темное, что заставляет самых близких отворачиваться от меня? Ведь даже самый верный друг не смог этого вынести.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь физической болью заглушить ту, что разрывала сердце.

Внезапно шаги позади заставилименя вздрогнуть. Я быстро вытерла лицо рукавом, но было уже поздно.

— Чен Юфей только что уехал. Его повозка скрылась за холмом, — раздался спокойный, низкий голос Яо Вэймина.

Я не обернулась, лишь сгорбилась сильнее. Естественно, он бы не оставил меня без внимания, пришел торжествовать.