Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна Страница 79

— Да.

— По моей должности.

— Возможно.

— По тому, что осталось от моей репутации.

— Почти точно.

Он кивнул.

— Я подпишу.

Просто.

Без торга.

У меня болезненно сжалось сердце.

Вот оно опять. Поздно, но правильно. Невыносимая комбинация.

— И еще, — сказала я. — Ты не будешь говорить, что сделал это ради меня.

Он понял не сразу.

Потом кивнул медленно.

— Потому что это не должно быть новым способом вернуть тебя.

— Да.

— Я сделаю это потому, что должен был раньше.

Я отвернулась первой.

Милана закрыла планшет.

— Отлично. У нас появился план, и никто пока не арестован дополнительно. День почти удался.

— Ренат арестован, — сказала я.

— Задержан, — поправила она. — Пока мы называем вещи точно, у них меньше шансов стать приговором.

Мы пересели в две машины.

Милана села ко мне и Владиславу, Агата поехала за нами на машине, которую прислал Рахманов. Рената рядом не было, и его отсутствие вдруг стало физическим: пустое пассажирское место, непроговоренная фраза, привычка оглянуться и встретить спокойный взгляд.

Я поймала себя на этом и сжала руки.

Милана заметила.

— Дыши.

— Я дышу.

— Ты делаешь вид. Разница большая.

Владислав вел машину молча. Руки на руле, взгляд на дороге. Я видела его профиль и думала, как странно устроена боль: этот человек разбил мой брак не потому, что не любил. А потому, что любил через контроль, через молчание, через документы, через страх. И теперь сам должен был разрушить свою защитную легенду, чтобы вытащить другого мужчину.

Мужчину, который не успел стать моим.

И уже стал слишком важным.

— Я не буду мешать, — сказал Владислав вдруг.

Я повернулась.

— Чему?

Он не сразу ответил.

Милана выразительно посмотрела в окно, делая вид, что ее здесь нет. Получалось плохо.

— Тебе и Сарматову.

В груди что-то дернулось.

— Между мной и Ренатом не было того, что написали.

— Я знаю.

— Тогда к чему это?

— К тому, что будет.

Я молчала.

Владислав продолжил, и каждое слово давалось ему явно тяжелее предыдущего:

— Я вижу, как ты смотришь на него. И как он смотрит на тебя. Я не имею права судить. Не имею права запрещать. Не имею права на ревность, хотя она есть.

Милана тихо сказала:

— Вот сейчас в машине стало очень тесно.

— Прости, — сказал он ей.

— Мне не надо. Ей, возможно.

Я смотрела на Владислава и не знала, что чувствую. Боль. Жалость. Усталость. Благодарность за честность. Злость, что эта честность пришла после того, как я уже научилась не ждать.

— Ты говоришь так, будто отпускаешь меня, — сказала я.

— Нет. Я пытаюсь признать, что ты не была моей собственностью.

Это было настолько близко к главному, что я не нашла ответа.

Мы приехали к управлению Рахманова через двадцать пять минут.

Серое здание без вывески, двор с шлагбаумом, люди у входа, которые слишком быстро узнавали Владислава и слишком внимательно смотрели на меня. После утренней публикации я видела это в каждом взгляде: вопрос, оценка, интерес. Но теперь во мне уже не было прежнего желания спрятаться.

Пусть смотрят.

Я тоже научилась смотреть в ответ.

Рахманов встретил нас в маленьком переговорном кабинете на третьем этаже. Он выглядел так, будто утро его не удивило, но сильно разозлило.

— Сарматова везут на Лесную, — сказал он сразу. — Оформляют как задержание по внутренней линии. Горицкий пытается вывести дело из-под моего подразделения.