Развод в 46. В его компании меня не существует - Виолетта Весна Страница 79

— А твоя квартира?

— Аренду закончу после первого месяца, не раньше. Чтобы у нас был выход без финансового наказания, если совместная жизнь не подойдет.

— Ты подготовил условия.

— Учился у тебя.

— Нет, — сказала я. — Мы оба слишком долго учились отдельно.

Павел ждал.

Я могла отказаться, сохранить квартиру, работу и деньги. Он не был моим руководителем, не решал судебный спор и не платил за мою независимость. Именно поэтому согласие не походило на переход от одного владельца жизни к другому.

— Давай, — сказала я. — Три месяца. Расходы поровну. Кабинет остается моим, пока не договоримся иначе. По воскресеньям иногда приходит Валерия.

— Иногда моя мать.

— Предупреждает заранее?

— Всегда. Но приезжает с едой на неделю.

— Тогда у нас будет конфликт хранения.

— Внесем в приложение.

Я поцеловала его у окна. Люди проходили рядом, и нам пришлось отступить, чтобы не мешать. Никакой тайны в этом не было, но и представлением для остальных наша близость не становилась.

После открытия Тамара пригласила меня в бывший штабной модуль. Его собирались переоборудовать в кабинет координаторов. На столе лежали акт финального этапа и проект нового договора.

— Финальный результат по договору принят, — сказала она. — Сто шестьдесят пять тысяч за продление перечислим по отдельному акту. Новый договор — на шесть месяцев, три объекта, оплата по каждому этапу. Работаешь как ИП, можешь привлекать помощника, но сохраняешь личную ответственность за отчеты.

— Кто принимает?

— Руководители объектов и я по общему результату. Павел участвует только там, где его компания ведет технический блок. Оплату и продление он не определяет.

Я открыла договор. Проверила объем, сроки, порядок доступа, ответственность, прекращение, оплату и конфликт интересов. Попросила изменить формулировку, которая позволяла заказчику требовать устные срочные задачи без дополнительного соглашения. Тамара согласилась: срочное действие могло быть начато устно только для предотвращения непосредственного ущерба, а объем и владелец решения фиксировались в тот же день.

Юрист внес правку. Я прочитала ее еще раз.

На последней странице стояло мое имя. Не в примечании, не в списке родственников директора и не в чужом рассказе об общей команде.

Я поставила подпись под договором, каждое условие которого понимала.

ЭПИЛОГ. Свое имя

В феврале следующего года у меня было три клиента, одна помощница на неполной ставке и правило не отвечать на рабочие сообщения после восьми вечера, если речь не шла о непосредственном риске.

Последнее оказалось труднее всего.

— Инна Сергеевна, письмо от подрядчика пришло в двадцать ноль семь, — сказала Алина, сидевшая за вторым столом в нашем небольшом офисе. — Я поставила ответ на утро. Там вопрос о переносе встречи, не авария.

— Правильно.

— Вы уже открыли его на телефоне?

— Только тему.

— И три приложения.

Я убрала телефон в сумку.

— Поэтому ты работаешь со мной. Не позволяешь руководителю нарушать собственный порядок.

— Это входит в мои обязанности?

— С сегодняшнего дня. Добавим в приложение к договору.

Алина рассмеялась и закрыла ноутбук. Она училась на вечернем отделении и занималась реестрами, протоколами и первичной проверкой комплектности. Я не называла ее своей заменой и не передавала задачи без владельца. В трудовом договоре стояли часы, оплата, обязанности и порядок сверхурочной работы. Через полгода она собиралась перейти на полную ставку, если практика продолжит расти.