Горячий отпуск для булочки - Бетти Алая,Полли Уайт Страница 8

У нее очень нежный голос, я вчера еще заметил.

Подаю сметану девушке, наши пальцы соприкасаются.

По телу проходит мощная волна возбуждения. Да я рядом с этой булочкой как озабоченный подросток!

— Да, я, — гордо выкатываю грудь, — что по мужской части нужно, обращайтесь. Прибить, починить, подлатать.

— Ничего не нужно, спасибо, — сладкая булочка не идет на контакт, но я упорный.

— Точно? Может, все-таки… — чуть двигаюсь ближе, касаюсь ногой ее бедра.

Машуня густо краснеет. Подкладываюей еще вареников. Щедро сдабриваю сметанкой.

— Кушайте, Мария Анатольевна. А то похудеете…

А я этого не хочу, мне безумно нравятся ее формы. Я хочу и буду их трогать, тискать, мять.

Но внезапно булочка с корицей гневно сверкает глазами. Резко встает из-за стола.

— Думаете, это смешно? — тихо спрашивает, затем выскакивает и убегает.

Громко хлопает дверью. Да что я такого сказал?

— Каков идиот, — вздыхает Виола Гавриловна, — беги давай за ней!

— Понял! — подскакиваю. — Спасибо за вкусный завтрак!

Бабуся закатывает глаза, а я со всех ног несусь за своей булочкой. Да, она моя! Я понял это, только ее увидев. А Гордей Демин своего никогда не упустит.

ГЛАВА 5

Маша

Вылетаю из домика Виолы Гавриловны. Сама не знаю, почему меня так обидели слова Гордея. Обычно я колко отвечаю на выпады касательно моего веса.

— Маша! — слышу его голос сзади и припускаю быстрее.

Добегаю до своей калитки. Меня буквально вталкивают на мой участок. Гордей прижимается ко мне своим горячим телом, а я теряюсь.

Быстро, однако, он меня догнал!

— Что ты делаешь?! — взвизгиваю. — Это вторжение на частную собственность!

— Я бы вторгся… — он жадно меня осматривает, продолжая прижимать к забору, — в твою…

ХРЯСЬ!

Отвешиваю ему сочную пощечину.

— Отпусти! — рычу. — А не то я…

Договорить не успеваю. Жадные губы впиваются в мои. Все мысли вылетают из головы. В животе рождается непонятное мне томление, которое я не испытывала долгие годы.

Губы Гордея мягкие, поцелуй пылкий. И мне нравится…

— Что ты… хватит… ты — возмущенно пыхчу, когда мажор отстраняется, осоловело глядя на меня.

В его глазах плещется безумие и еще что-то, что я видела у мужчин, но никогда это не было обращено ко мне. К стройным подружкам — да! К эффектным незнакомкам на улице — пожалуйста!

Ваня тоже жадно пожирал глазами худых девушек. А меня словно не существовало.

— Не смей! — рычу, стараясь отпихнуть эту скалу. — Никогда, слышишь?

— Но я хочу! — перебивает меня. — Ты очень красивая девушка…

— Зачем врать? Ты меня толстой обозвал! — искренне возмущаюсь. — Вот буквально две с половиной минуты назад!

— Я? Да в мыслях не было! — хмурится. — Ты мне еще вчера понравилась…

— Уходи, — мне удается слегка его сдвинуть, — ищи вон длинноногих красоток, а пышек оставь в покое! Хватит глумиться!

Не верю, что могу нравиться этой горе мышц. Он смеется надо мной!

Гордей надвигается на меня. Затем подхватывает под ягодицы. Поднимает, как пушинку. От страха взвизгиваю и цепляюсь за его плечи.

— Ты не пышка, — довольно скалится, — ты булочка… моя булочка с корицей. Видишь, я спокойно держу тебя. Так что не ты толстая, а твой бывший — доходяга.

— Кобелина он! — силы меня покидают. — Как и все вы! Отпусти! Сейчас же поставь меня на землю!

— Я не такой. Дай шанс, Машуня, тогда отпущу…