Танец с огнем - Весела Костадинова Страница 8

Медленно подошла к автомобилю и вдруг навалилась на дверцу, пытаясь преодолеть накатившую слабость и головокружение.

А дальше….. дальше — пустота. И эта страшная комната с решетками на окнах. Ее распущенная прическа — длинные вьющиеся волосы разметались по кровати. Она задела рукой руку — кольца на пальце тоже не было, как и сережек в ушах. Ее платья — черного и дорогого — тоже не оказалось. Вместо этого она была переодета в серую футболку и спортивные серые брюки.

За дверью послышались шаги — тяжелые, уверенные, приближающиеся. Ключ звякнул в замке.

Дана вздрогнула всем телом, поджимая под себя босые ноги.

В комнату вошел высокий силуэт, едва различимый в скудном свете. Широкоплечий, мощный, он показался молодой женщине огромным. Она тяжело задышала, едва справляясь с паникой.

Мужчина щелкнул включателем, и свет лампы внезапно ударил по глазам, на секунду ослепив Дану. Она зажмурилась, справляя с головной болью и тошнотой, а после заставила себя открыть глаза.

На нее смотрело чудовище.

Не человек, а кошмар.

Женщина не удержалась — крик вырвался из горла сам собой, короткий, надрывный, полный животного ужаса; она сжалась на кровати, подтянув колени к груди, машинально отползая назад, пока спина не уперлась в холодную стену, а пружины жалобно заскрипели под ее весом. Огромный, отвратительно ужасный, он стоял неподвижно, заполняя собой все пространство комнаты, и свет лампы безжалостно высвечивал каждую деталь того, что когда-то было лицом.

Лицо человека было похоже на маску ужаса — шрамы, рубцы, ни одного сантиметра здоровой кожи. Один глаз был почти полностью закрыт: веко, сморщенное и укороченное, не могло подняться выше середины, превращая взгляд в вечный прищур, полный тьмы. Второй глаз — живой, серый, пронзительный — смотрел прямо на нее, и в нем не было ни жалости, ни злобы, только холодная, выжженная пустота.

Он не сделал ни шага вперед. Просто стоял, глядя на нее сверху вниз, и в этой неподвижности было что-то еще более пугающее, чем если бы он двинулся к ней.

Губы — тонкие, бледные, испещренные белесыми рубцами и оплавленными краями — едва шевелились, когда он заговорил, и голос вышел хриплым, надтреснутым, как будто горло тоже пострадало от того же пламени.

— Что, не нравлюсь?

Женщина едва могла дышать, не то чтобы говорить. Она зажала рот обеими руками, только с ужасом рассматривая незнакомца. Его руки, открытые простой, хоть и дорогой футболкой, бугрились мышцами, однако и их покрывала сеть отвратительного вида шрамов.

Мужчина тихо хмыкнул, рассматривая в свою очередь ее.

— Любуйся. Это работа твоего мужа, — добавил он.

Дана дрожала всем телом.

— Зачем…. — едва сдерживаясь, чтобы не стучать зубами выдавила она, — зачем я здесь?

Мужчина оскалился, что выглядело еще более чудовищно.

— Не понимаешь?

Дана отрицательно замотала головой. Ей отчаянно захотелось соскочить с кровати и бросится бегом из этого места, из этой комнаты, от этого страшного человека.

— Твой муж, Дана, убил меня, — он сел на стул напротив нее, — убил мою семью, мою жену и мою дочь…

Дана отчаянно замотала головой. Это была ложь. Марат никогда не был ангелом, но и убийцей тоже не был.

— Не веришь? — усмехнулось чудовище, — и не надо. Это он, Дана, сделал со мной это. Видишь? — повернулся к ней самой изуродованной частью лица.