Развод. Война без правил - Елена Валерьева Страница 8

Вопрос прозвучал спокойно. Но комната как будто сразу стала теснее.

Я посмотрела ему в глаза и ответила:

— Развод.

— Причина?

Орлова едва заметно шевельнулась у двери. Видимо, проверяла, выдержу ли.

— Измена мужа, — сказала я. — И исчерпанный лимит на унижение.

Грант продолжал смотреть на меня. Долго. Слишком долго.

— Вы понимаете, что мне неинтересна ваша личная драма?

— Прекрасно понимаю, — ответила я. — Мне тоже неинтересно приносить её на работу. Но вы спросили причину.

Что-то мелькнуло у него во взгляде. Не улыбка. Не одобрение. Скорее короткое внутреннее «ладно».

— Вы отправили резюме в три семнадцать ночи, — сказал он. — В восемь уже были готовы приехать. Это отчаяние или дисциплина?

— Выживание, — ответила я. — А у выживания очень хороший тайм-менеджмент.

Орлова кашлянула, скрывая, кажется, смешок.

Грант опустил резюме на стол.

— Хорошо. Тогда к делу. Представим ситуацию: через сорок минут у меня видеоконференция с итальянскими партнёрами, через час — жёсткий конфликт между двумя директорами внутри холдинга, через два часа — журналист, который хочет комментарий по провальной сделке, а мой текущий координатор внезапно слёг. Что делаете?

Я вдохнула. Наконец-то. Моя территория.

— Разделяю потоки. По итальянцам — оперативно запрашиваю обновлённую повестку, проверяю состав участников, уточняю конфликтные точки, готовлю вам короткую справку с акцентом на слабые места второй стороны. По внутреннему конфликту — развожу директоров до встречи, фиксирую их позиции отдельно, убираю личное, оставляю предмет. По журналисту — тяну время, пока не понимаю, что именно у него есть, и решаю: игнор, комментарий или встречная формулировка. И параллельно держу ваш график так, чтобы никто не думал, будто хаос существует.

В переговорной стало тихо. Грант не моргал.

— А если журналист уже публикует?

— Тогда я хочу знать, кто слил.

— А если это человек внутри холдинга?

— Тогда он уже не человек холдинга.

На этот раз Орлова не скрыла интереса. А Грант… кажется, впервые чуть заметно изменился в лице.

— Жёстко, — произнёс он.

— Эффективно, — возразила я.

Он наклонил голову набок. — Вы мне нравитесь меньше, чем через минуту после входа. И это хороший признак.

Я не знала, считать ли это комплиментом.

— Но, — продолжил он, — есть проблема. Вы долго были вне системы. А у меня не место для реабилитации бывших жён миллионеров.

О. Вот так. Ну конечно. Кто бы сомневался.

Я медленно выпрямилась в кресле.

— А я и не прошусь к вам на реабилитацию, Максим Андреевич. Я пришла работать.

— Все так говорят.

— Нет, — сказала я. — Не все. Некоторые приходят, потому что у них хобби, амбиции или скучно после развода. Я пришла, потому что мне нужно поднимать жизнь с нуля. И я не прошу скидку на обстоятельства. Я прошу только одно — не путать потерянное время с потерянной квалификацией.

Тишина стала плотной. Даже Москва за стеклом будто замерла.

Грант смотрел на меня так, будто решал, раздавить сейчас или оставить в живых ради эксперимента. Потом он медленно встал. Подошёл к окну. Развернулся. Снова посмотрел на меня.

— Орлова.

— Да, Максим Андреевич.

— Дайте ей тестовый день.

Вот теперь я моргнула. Валентина тоже — но только едва заметно.

— Сегодня? — уточнила она.

— Сейчас, — сказал он. — Если Алина Сергеевна пришла выживать, посмотрим, насколько она стрессоустойчива в естественной среде.