Птичка, успевшая улететь - Юля Артеева Страница 8

— Сам не дури, – ворчу тихо, затаскивая Руслана в маленькую, смежную с кабинетом, комнату.

Захлопываю дверь и смотрю на парня возмущенно, уперев руки в бока. Интересуюсь:

— Что это было?

Рус приподнимает брови и смотрит на меня почти с издевательской иронией. Сегодня на нем черные джинсы и такого же цвета худи. Он сует руки в карман толстовки и откидывает голову, глядя на меня из-под темных ресниц. Черт, кажется, я снова что-то не то сказала.

Я тут же сдаю назад и сцепляю руки перед собой в замок. Поспешно бормочу:

— Извини. Я сама попросила.

— Да, хреновая благодарность, птичка.

— Имя мое помнишь?

— Конечно. Да-ни-я, – произносит по слогам и присаживается на рабочий стол трудовика. Одной ногой упирается в пол, а другую сгибает в колене и закидывает на столешницу. Наглый. До ужаса наглый.

— Да. Спасибо, что пошел навстречу. Э-э-э… кстати, об этом… – Обкусываю губу изнутри и отвожу взгляд.

Язык не поворачивается таким образом, чтобы произнести то, что крутится в моей голове. Тяжело вздыхаю и покрепче сжимаю ладони между собой. Украдкой поглядываю на Руслана, но он помогать мне не собирается. Смотрит, как на неведомую зверушку в ожидании циркового номера.

Парень наклоняет голову и быстрым движением языка проходится по губам. Я почему-то цепенею.

— Ты не мог бы… – начинаю наконец, откашлявшись, – не мог бы…

— Ну же, птичка?

— Тут просто такое дело… я сказала, что мы встречаемся.

Рус хмыкает:

— Что, прости?

Понимаю, что переспрашивает он не потому, что плохо расслышал, но все же повторяю нехотя:

— Сказала всем, что ты мой парень.

Чувствую, как жар заливает все мое лицо. Стыдно невероятно! Щеки горят, наверняка они просто пунцовые. Что ж, Чернышевская, нужно было думать раньше.

С глубоким вздохом я возвожу глаза к потолку и обреченным тоном продолжаю:

— Ты не мог бы притвориться, что у нас с тобой отношения?

Пару секунд Руслан смотрит на меня, не мигая. Как кот, которому в миску вместо сметаны бахнули горчицы. А потом, хлопнув себя по бедрам, начинает ржать. Звук такой же сиплый и наглый, как и все, что вылетает из его рта. Скрестив руки на груди, просто решаю перетерпеть этот приступ веселья с отчетливым привкусом унижения.

— Ты на приколе, я не понимаю? – спрашивает он, отсмеявшись.

Угрюмо молчу. Да, я определенно на полном приколе, раз решилась предложить ему такое. И что у него, в конце концов, с речью?!

— Ладно, – выдавливаю наконец, – не хочешь, не надо. Попробовать стоило.

И разворачиваюсь, чтобы уйти, но Руслан говорит:

— Подожди.

Слышу, как соскакивает со стола и догоняет меня в пару шагов, трогая за локоть.

Обернувшись, смотрю на него снизу вверх. Высокий, зараза. Плечи широкие, фигура крепкая, на лице печать вечной претензии к жизни. Никогда бы с таким не связалась, если бы не прижало.

— Ну? – спрашиваю совсем не вежливо.

— Это здесь тебя травят?

Я пожимаю плечами, отводя взгляд:

— Да.

— Так же, как тогда на улице?

— По-разному бывает. Тебе зачем? Это интервью?

Парень улыбается, смотрит на меня с пытливым любопытством. Проговаривает медленно:

— Я думал, издеваются над странными. Или над тихими. А ты такая кусачая, Дания. Так в чем же дело?

Я вдруг понимаю, что не дышу. Рус очень меня смущает. И взгляды его, и повадки, и интонации – все слишком нахальное. Чувствую, как его энергетика давит меня.