Его сводная победа - Анна Веммер Страница 80

Я возвращаюсь к дороге. Стискиваю руль до побелевших костяшек, все внимание обращено к машине. Нельзя попасть в аварию. Нельзя допустить, чтобы Элина пострадала. Куда мы едем? Не имею ни малейшего понятия. Просто прочь.

Глава 40

Неизвестность лучше

Элина

Все это: вибрация машины, темнота за окном, мерцание фонарей кажется частью сна. Слишком много впечатлений для одной ночи. Они высасывают последние силы. Я понимаю, что не могу бороться со сном. Голова тяжело падает на холодное стекло окна.

Я не должна спать. Должна протестовать, сопротивляться, требовать немедленно меня отпустить. Попробовать вернуться на ледовую арену и… и что? Шоу сорвано. Страшно представить, что сейчас творится в социальных сетях. Страшно представить, на какие деньги я попала. Даже если бы Марк меня не увез, я все равно не смогла бы продолжать. Мысль о том, чтобы вернуться, пугает.

И веки слипаются сами собой. Я проваливаюсь во тьму, которая становится спасением. Просыпаюсь, по ощущениям, скоро. Хотя за окном уже светло. И от ощущения, как будто кто-то держит мою ногу. Я вздрагиваю, пытаюсь высвободиться. Но голова тяжелая, мысли мутные, а тело еще не слушается.

— Не дергайся, – говорит Марк. – Надо снять коньки. У тебя затекли ноги, я забыл, что ты в них.

Я открываю глаза и осматриваюсь. Нет, утро не наступило. Мы всего лишь на ярко освещенной заправке. Марк стоит на земле, склонившись над моими коньками, а я лежу на пассажирском сиденье. Аккуратными, но отточенными движениями он расшнуровывает мой левый конек. Правый уже снят.

Пользуясь тем, что он меня не видит, я смотрю на его растрепанные волосы, на напряженную линию плеч. Куртку он отдал мне, и теперь стоит в одной рубашке. Он выглядит измотанным и совершенно не похожим на привычного Марка.

Наконец, коньки сняты. Он берет их и забрасывает в багажник. А на мое пассажирское сиденье ставит пакет.

— Держи. Вода, шоколад, какая-то булка. Что было…

Машинально я беру пакет, но не заглядываю в него. Просто держу на коленях, как будто меня попросили посторожить нечто чужое.

— Отвези меня домой, Марк, – прошу я и сама поражаюсь тому, как неуверенно звучит голос. – Родители сходят с ума!

Он возвращается за руль, снова блокирует двери и заводит двигатель.

— Они видели, кто тебя увел. Переживут.

— Это не смешно. Папа поднимет на уши всю полицию, тебя же…

— Меня что? – Он бросает на меня быстрый, насмешливый взгляд через зеркало. – Посадят?

— Может, и посадят, – смущенно отвечаю я. – Кто тебя знает?

— Не волнуйся, – фыркает он в ответ. – Я не уголовник и не на УДО. Так что срок за похищение сводной сестрички мне не грозит. Максимум погрозят пальчиком и попросят больше так не делать.

— Куда мы едем? – спрашиваю я.

Он не отвечает. Просто смотрит на дорогу. Тишина в салоне становится невыносимой. Пакет на коленях кажется тяжелым, как гиря. Я отодвигаю его от себя.

— Ешь, – говорит Марк снова.

— Не хочу.

— Если не поешь, высажу на трассе.

Я фыркаю. Слабая попытка вернуть себе хоть каплю контроля.

— Не высадишь. Потому что тогда ты меня больше никогда не увидишь. И мало ли что может случиться. Если вдруг я пропаду в лесу, тебя не посадят. Тебя просто закопают.

Я жду момента триумфа, но вместо этого Марк молча прижимается к обочине и резко тормозит. Машина останавливается на пустом участке дороги. За окном только ночной мрак да редкие огни вдалеке. Марк поворачивается ко мне, и его лицо в свете приборной панели кажется незнакомым.