Московский вальс - Мария Метлицкая Страница 80

И как это все можно съесть?

— Ты собираешься здесь зимовать? – спросила Алена.

Левка встал с корточек, любуясь разгоревшейся печкой. Посмотрел на нее и беспечно кивнул.

— Ага, собираюсь. А ты что, против?

Алена замотала головой и ответила:

— Я с тобой. Там, где ты скажешь. Всегда.

Он посмотрел на нее с удивлением, вздохнул и сказал:

— Ну что, начнем праздник живота, порадуем плоть?

Алена кивнула:

— Пора!

Все было прекрасно на исходе этой самой странной новогодней ночи.

Они и вправду страшно проголодались, и ресторанная еда казалась им верхом кулинарного искусства, а может, так и было.

Они рвали руками цыпленка, столовыми ложками жадно черпали салаты, мазали черную икру на разрезанный, пахнувший весной свежий огурец. Хватали все подряд: пирожки, какие-то трубочки со странной чесночной начинкой, селедку, холодную картошку… И снова пирожок, попадавшийся то с капустой, то с мясом.

Наевшись, откинулись на диванных подушках.

— Я сейчас лопну, – простонала Алена.

Усмехнувшись, он кивнул.

— А я и не знал, что ты такая обжора! И как я тебя прокормлю?

Сердце Алены сладко заныло. Он собирается ее кормить. То есть он все решил и они будут вместе?

От выпивки и усталости кружилась голова и закрывались глаза. Спать, спать, спать… Рухнуть в кровать, обнять любимого за шею и улететь в сладкий сон.

Но после такого обжорства вряд ли спокойно уснешь. И что она так наелась, зачем пихала в рот все подряд? На минуту стало стыдно: девушки так есть не должны.

А может, они должны делать как хочется, наплевав на нормы и приличия? Ведь выдуманы они черт-те когда, для кисейных корсетных барышень-дворянок, а она – современная девушка. Да и вообще – нужно уметь расслабляться, ведь только так можно почувствовать свободу. А свобода – это и есть счастье.

Кое-как убрали со стола главное – продукты. Посуда подождет до утра.

— Ну что? – бодро спросил Левка. – На улицу?

— На улицу-у-у? – протянула Алена. – Ой, что-то не хочется.

На улицу совсем не хотелось. Снова одеваться, напяливать кофты, штаны, сапоги, шарф и шапку, бр-р-р!

А в доме было так тепло и уютно. Печка разошлась в полную силу, жужжала, шипела и стреляла в своей ненасытной утробе, требуя еще и еще. Ее беленые, в трещинах, бока были горячими – не дотронуться.

— На воздух, – повторил Левка и вышел в сени, одеваться.

И крикнул оттуда:

— Там же красота невероятная! Снег нам в подарок! Специально для нас, слышишь? Да и растрястись надо, как уснуть с таким брюхом? Пройдемся, продышимся, а уж потом ляжем спать. Хоть до самого вечера, обещаю не будить и не тревожить! Ален, ты меня слышишь?

Она его слышала. Натягивала свитер, теплые носки – и слушала.

Конечно, он прав, пройтись необходимо. Но поняла и другое: она всегда будет делать то, что он скажет. Всегда, во всех случаях и ситуациях. Беспрекословно. Потому что контраргументы не принимались, разумные доводы тоже. Он мужчина – и решать ему. А она постепенно научится маленьким женским хитростям, любая женщина это умеет. Научится уговаривать, предоставлять аргументы, прикидываться нездоровой, выкручиваться… Точно научится. Но как ей не нравилось слово «выкручиваться»! А если на паритетных началах, если по-честному, с доказательствами?

Вспомнилась семья. Мама умница – из тех, кто умеет настаивать. Она занимала хорошую должность, с приличной зарплатой, хорошо одевалась, но… Всегда слушала отца и поступала так, как он скажет. Хоть триста раз с ним не согласна.