Любовь со вкусом лета - Сильвия Лайм,Камила Соколова,Анна Рыжак,Настя Ненастьева,Сана Эванс Страница 81

Серебристое крыло самолета начало подрагивать при снижении. Я крепче ухватилась за подлокотник и ткнулась лбом в прохладное стекло иллюминатора. Внизу, раздвигая берега, голубой широкой лентой текла Волга. Река изгибалась и петляла, игриво блестела в лучах солнца и приветствовала меня на своей земле.

Вдруг земля под нами неестественно накренилась, и мой желудок болезненно сжался от страха – самолет заходил на посадку… Я закрыла глаза, но вскоре услышала, как люди вокруг зааплодировали, и с облегчением выдохнула.

Через полчаса я ждала такси на парковке аэропорта.

— Это все твои? – услышала я насмешливый голос и обернулась. Рядом стоял молодой человек и указывал на мой багаж. Откуда он взялся? Из-под земли, что ли, вырос?

— Мои, – протянула я со вздохом и, чтобы скрыть обуревающие эмоции, уставилась на свои покрасневшие ладони.

— Насовсем переезжаешь? – В его голосе снова послышался смех, но исчез, когда парень ойкнул от тяжести, приподняв чемодан.

— Только на лето, – тихо сказала я.

Мне не хотелось даже о погоде говорить, а уж тем более откровенничать о своей жизни с первым встречным. Родители договорились с кем-то из соседей, чтобы те встретили меня и довезли до места. Я, конечно, была против: живем в двадцать первом веке, такси работает, могу совершенно спокойно добраться сама, но родители есть родители, их забота иногда не поддается логике, поэтому, когда они продолжали настаивать на своем, я согласилась. И вот теперь мои чемоданы укладывает в багажник своей машины… некто.

Что-то в этом парне показалось мне знакомым. Я скользнула взглядом, пытаясь вспомнить, – внешность приятная, на вид ровесник или чуть старше, высокий, подтянутый, темноволосый, веселый – видно по глазам, в которых сверкают смешливые искорки, и по едва сдерживаемой улыбке. Вот и все, пожалуй, из примечательного. Я пожала плечами – не вспомнила.

— Лето – это маленькая жизнь. Знаешь такую песню Митяева? – Парень уже справился с чемоданами и теперь усаживался на водительское сиденье. – Я Дан, кстати.

— Нет, – я ответила чуть резче, чем следовало, поморщилась, – это я про песню. Я, кстати, Аврора, – добавила, плюхнувшись рядом на пассажирское сиденье, и вытащила мобильник из сумки.

Я не хотела этого делать. Давала себе зарок тысячу раз за последние две недели, что не буду, но руки, как заколдованные, сами тянулись к телефону и уже открывали приложения соцсетей. И нет бы остановиться хотя бы на этом: полистать ленту и все. Но не в моем случае.

Я вбивала в поиск его имя, потому что из друзей, естественно, удалила, открывала его последние посты, смотрела на то, как он завтракает в «Кофемании» и ужинает на Патриках, как посещает выставки, ходит по магазинам и встречается с друзьями. Вчера я, например, смотрела увлекательный влог, как он выбирал себе плавательные шорты и спрашивал у подписчиков, какой цвет и рисунок ему идет больше: голубые с черепашками или зеленые с морскими звездами. И каждый раз, запуская видео, я испытывала миллион эмоций: грустила, злилась, приходила в ярость, жалела себя, презирала его друзей и ненавидела его самого и себя заодно за то, что так мучилась. А на следующий день все заново.

Вот и сейчас вместо того, чтобы любоваться, как мимо бегут зеленые поля, чередуясь с рощами огромных корабельных сосен, подставляющих корявые ветви июньскому солнцу, я уткнулась в экран и неотрывно смотрела на фото, где он обнимался с Ольгой – нашей общей подругой. И Ольга таяла и млела от счастья, потому что он положил руку ей на талию. Конечно, это может ничего не значить, встали так для фото, и все, но я все равно ощущала злость и противную горечь во рту.