Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна Страница 81

Телефон Рахманова зазвонил.

Он взял трубку, слушал меньше десяти секунд, и лицо у него стало каменным.

— Когда? — спросил он. — Кто подписал? Понял.

Он отключился.

— Сарматова не довезли до Лесной.

Я встала.

— Что значит не довезли?

Владислав тоже шагнул вперед.

Рахманов посмотрел на нас.

— Машину перехватили люди Горицкого у старого корпуса ведомственного госпиталя. Официально — изменение маршрута по соображениям безопасности.

— Куда его везут? — спросила Агата.

— В закрытый дисциплинарный блок при учебном комплексе.

— При каком? — спросила я, хотя уже знала ответ по лицу Рахманова.

Он помолчал.

— При «Северном склоне».

В комнате стало тихо так, что я услышала собственное сердцебиение.

Северный склон.

Место, где погибла группа Никиты.

Место, где Эмиль сидел за металлической дверью.

Место, где «нижний снег» стал приказом.

Теперь туда везли Рената.

Владислав тихо сказал:

— Горицкий хочет закрыть круг.

Рахманов уже отдавал распоряжения в телефон. Агата собирала планшет. Милана схватила папки.

А я стояла у стола и вдруг поняла: страх больше не парализует.

Он собирает.

Очень точно. Очень холодно.

Я посмотрела на Владислава.

— Теперь едем.

Он кивнул.

Не спросил, уверена ли я.

Не сказал, что опасно.

Просто взял папку с документами и ответил:

— Да. Теперь едем.

ГЛАВА 14. Голос свидетеля

До «Северного склона» было сорок минут.

Сорок минут — это много, если просто ехать по мокрой трассе за город, смотреть на серую полосу дороги и слушать, как дворники счищают с лобового стекла мелкий дождь.

И почти ничего, если человека, который за последние сутки стал для тебя слишком важным, везут туда, где уже однажды подменили приказ и оставили людей умирать.

Я сидела на заднем сиденье машины Рахманова. Рядом была Милана с ноутбуком на коленях и телефоном у уха. Впереди — сам Рахманов и водитель. Владислав ехал следом вместе с Агатой. Так решила Милана: не потому, что ей нравилось распределять людей, а потому что, по ее словам, «если в одной машине окажутся бывший муж, бывшая жена и тема майора, мы до базы доедем уже с новым уголовным делом».

Я не спорила.

Мне было не до споров.

В голове снова и снова возникал Ренат в зале телецентра. Как он сам протянул руки. Как металл сомкнулся на запястьях. Как он сказал: «Сначала вытащите правду».

Очень удобно звучит, когда человек сдержанный, сильный и почти неприлично честный. Можно решить, что он выдержит все. Что его боль меньше, потому что лицо спокойное. Что его можно оставить на потом, пока ты занимаешься важным.

Я знала эту ошибку.

Так люди годами смотрели на меня рядом с Владиславом: генеральская жена справится, она сильная, она понимает.

Нет.

Сильные тоже ломаются. Просто не всегда громко.

— Тая, — сказала Милана, не отрываясь от ноутбука, — перестань смотреть так, будто мысленно уже выбила дверь дисциплинарного блока головой.

— Я думаю.

— У тебя лицо не думающего человека. У тебя лицо человека, который нашел дверь и проверяет лоб на прочность.

Рахманов хмыкнул впереди.

— Адвокат права. На «Северном склоне» нельзя действовать с ходу. Горицкий именно этого ждет.

Я повернулась к нему.

— Он везет Рената туда, где все началось. Это не просто задержание.

— Да. Это давление.

— На него?

— На всех. На Сарматова — чтобы подписал удобное объяснение. На Аксенова — чтобы сорвался и нарушил процедуру. На вас — чтобы вы приехали и подтвердили их версию о личной связи.