Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс,Мария Минц Страница 82

Но все живы, здоровы, крови нет, ничего не горит…

Я в полном недоумении.

Я поворачиваю к себе Лайсию и смотрю ей прямо в глаза.

— Лайсия, а ну ка объясни толком. В чем дело?

Она нервно сглатывает, ее взгляд бегает по лицам студентов.

— Они… — шепчет она, и ее голос дрожит. — Они хотят уйти, госпожа ректор. Забрать документы. Все.

Я смотрю на нее, потом на молчаливую толпу студентов, и чувствую, как земля уходит у меня из-под ног.

— Что?!

Я не ослышалась? Они хотят… уйти? Забрать документы? Все тридцать человек?

Да это же… это же кошмар! Полнейшая катастрофа!

Из толпы отделяется знакомая фигура.

Тот самый парень в громадных очках, с которым я столкнулась в свой первый день. Тот, что с таким презрением говорил об инспекторах и все же указал мне дорогу.

Он подходит ближе, и я вижу, что, несмотря на внешнее спокойствие, его руки, сжимающие какую-то книгу, мелко дрожат.

— Госпожа ректор, — говорит он, и его голос, хоть и тихий, звучит на удивление твердо. — От лица всех собравшихся я прошу вас отдать распоряжение подготовить наши личные дела и документы для отчисления. Мы хотим покинуть академию.

Его слова – как удар под дых.

Я с трудом заставляю себя дышать.

Внутри все опускается, сжимается в тугой, холодный комок отчаяния. Я только что вернулась окрыленная, с надеждой, с планом… А меня встречает такое…

— Но… почему? — я обвожу взглядом их лица. Молодые, хмурые, разочарованные. — Почему вы вдруг решили уйти прямо сейчас? Что случилось?

Втолпе раздается возмущенный гул.

Парень в очках криво усмехается.

— Вы еще и спрашиваете? — в его голосе звенят нотки горькой иронии. — Преподавателей не хватает, половина лекций отменяется. Стены едва не падают нам на головы. В библиотеке скоро грибы можно будет собирать. Мы предоставлены сами себе. Мы надеялись… — он делает паузу, и его взгляд становится жестче, — …мы надеялись, что после вашей пламенной речи на собрании что-то изменится. Но не изменилось ничего. Мы просто теряем здесь время…

Я слушаю его, и щеки у меня горят от стыда.

С их точки зрения, он абсолютно прав. Они не видят моей борьбы, моих переговоров, моих маленьких побед.

Они видят только то, что видели и прежде: разруху и бездействие.

— Но прошло совсем немного времени! — пытаюсь возразить я, хотя и понимаю, как слабо это звучит. — Нельзя изменить все за один миг! Мы… мы уже на верном пути. Сейчас главное – пройти инспекцию. А как только мы решим этот вопрос, то сразу же займемся и остальными проблемами. В том числе и учебным процессом.

Парень в очках криво усмехается. И от этой усмешки мне становится не по себе

— Инспекцию? А вы сами-то верите, что мы ее пройдем?

Его вопрос попадает в самое сердце. Я хочу резко, хлестко ответить ему, сказать, что, конечно, верю! Что у меня все под контролем! Хочу отчитать его, но… не могу. Потому что понимаю: в его вопросе нет издевки. В нем – горькая, убийственная правда.

Потому что я и сама могу лишь бороться и надеяться, что мои усилия не пропадут даром.

Потому что вся моя гениальная стратегия, весь мой план по спасению – это хрупкий, почти невесомый карточный домик.

Чтобы пройти инспекцию, нужно залатать самые зияющие дыры в этой развалине.

Чтобы залатать дыры, нам нужны деньги.

Чтобы получить деньги, надо договориться с Рокхартом.

Чтобы договориться с Рокхартом, нужно доказать ему, что план Райнера работает, а сам Райнер – не вредитель, а гений, которого подставили.