Жестокий развод - Диана Рымарь Страница 82

Они дебилы, что ли? Они не понимают, сколько это стоит? Это ж вам не вшивые стразы за тыщу рублей, которые может налепить себе на зубы любой. Это бриллиант чистейшей воды.

Дальше больше — подробное обсуждение моего платья и драгоценностей, все в негативном ключе.

Читаю все это и покрываюсь липким потом от ужаса.

Гады! Твари! Сволочи! Слепцы! Завистники!

Не успеваю отдышаться, как в коридоре раздается скрип половицы. Шаги Даниэля замирают у спальни. Он тихо стучит в дверь.

Мою!

О-о, ну хоть что-то хорошее за сегодня.

Даниэль впервые постучал ко мне в спальню ночью…

Это после того, как он демонстративно перенес свои вещи в гостевую спальню еще в начале нашей совместной жизни.

Чего он хочет? Хотя понятно чего. Меня.

— Да, да, входи, — говорю нежным голосом.

Даниэль и вправду заходит.

Только он почему-то одет по-уличному — в джинсы и рубашку, на нем даже легкая ветровка.

От его вида у меня в груди нехорошо екает.

— Куда ты собрался? — спрашиваю с подозрением.

— Зара, я поговорить хотел…

Вижу в его взгляде вину.

Ничем не прикрытую.

Так, стоп, неужели он…

Только хочу встать, но Даниэль меня опережает:

— Не вставай, просто выслушай.

С этими словами он садится на край кровати, снова смотрит на меня с долей вины.

Нет-нет-нет! Неужели он все-таки…

— Зара, не получается у нас семьи, — припечатывает он меня. — Я уже собрал вещи, и…

Ах вот чем он там шумел в соседней комнате последний час. Я тут свою жизнь оплакиваю, а он вещи собирает. Козел!

Не знаю, как у меня это получается, но я натурально начинаю скулить, как побитый щенок.

— Что ж ты делаешь… Что ж ты творишь со мной…

Мне так себя жалко, что просто умереть не встать.

— Через время ты поймешь, что нам необходимо было развестись, — заверяет он меня. — Мы не подходим друг другу, и нам не стоило так быстро жениться…

— А как же я? Как же наш малыш? — Я уже буквально захлебываюсь рыданиями.

— Я хотел дождаться родов, но потом подумал — какой смысл? — пытается он объяснить. — Мы все равно не полюбим друг друга, скорее уж сожрем друг другу мозг, чем мы, собственно, и занимались эти два месяца. А какой это будет пример для ребенка?

— Что значит — мы не любим друг друга? — выкрикиваю, все-таки садясь в кровати. — Я люблю тебя, как ты этого не видишь? Я ведь все для тебя…

— Зара, ты меня, конечно, извини, но единственный человек, которого ты любишь, — это ты сама. Мне лучше уйти. И лучше сделать это сейчас, чтобы до родов ты как-то свыклась. А когда ребенок появится, мы разделим обязанности и как-то научимся сосуществовать.

— К ней пойдешь? — спрашиваю с издевкой. — Учти, я все знаю про твои шашни с бывшей женой!

Он меряет меня жестким взглядом, показывая, что я лезу не в свое дело. Но все-таки отвечает:

— Пока что не к ней, если это так уж для тебя важно. Я возвращаюсь в дом, где жил до этого.

— Лучше бы ты его продал! — кричу на него. — Ведь собирался… Даниэль, не уходи пожалуйста, что же я буду без тебя делать?

Он молчит, хмурит лоб, а потом имеет наглость меня успокаивать:

— С тобой все будет хорошо. Я тебя не брошу, буду помогать, обеспечу ребенка. Вы можете остаться в этой квартире, я перепишу ее на тебя после развода.

С этими словами он встает с кровати, разворачивается и уходит.

Я же остаюсь на месте, совершенно обессиленная, внутренне опустошенная.