Любовь цвета клубники - Лия Джей Страница 83

Пройдя в комнату, я обнаруживаю, что это парень лет двадцати пяти. Он лежит на кровати, не дышит. Вокруг суетится его отец и, видимо, девушка. По щекам у нее катятся слезы, но времени на сочувствие нет.

— Подключи дефибриллятор, – командует врач одной из медсестер. – Держи Амбу, – другой он всовывает в руки специальный мешок для легочной реанимации. – Ника, массаж сердца.

Я нервно сглатываю. Я делала СЛР на манекене на парах, но на живом человеке… еле живом…

Надавливаю на грудную клетку. Отсчитываю тридцать раз. Медсестра делает два вдоха с помощью мешка. Я снова давлю на грудь. Лишь бы не сломать ребра. Хотя вряд ли у меня хватит сил. Руки дрожат. От страха и ответственности, которая лежит у меня на плечах.

— У него порок сердца, – говорит отец пациента.

Вторая медсестра кивает и заносит данные в планшет.

— Я начал качать его до вашего приезда, – продолжает отец. – Минут десять. Ничего.

Его голос доносится до меня словно сквозь воду. Я давлю на грудь парня и периодически бросаю взгляд на кончики его пальцев. Через некоторое время мы меняемся с медсестрой, потом ее место занимает врач, затем снова я.

— Ника… Ника, хватит.

Чувствую, как чья-то рука ложится мне на спину. Я продолжаю качать. Дефибриллятор в очередной раз оповещает, что сердцебиения нет. Зато мое сердце вот-вот вырвется из груди.

— Полчаса прошло, Вероника. Мы сделали все, что могли.

Медсестра отстраняет меня от пациента. Я бросаю взгляд на его руки. Ладони уже синие. Врач тяжело вздыхает и кивает одной из медсестер:

— Реанимационные действия окончены по факту смерти пациента, запиши.

— Нет-нет-нет… Может, еще немного?

Девушка пациента бросается к кровати, кладет голову ему на грудь и крепко обнимает его. Ее губы дрожат. Я перевожу взгляд на медсестру, которая заносит данные в планшет. Она уже не выглядит такой суровой, какой казалась на выходе из скорой. По щеке скатывается слеза, и она украдкой вытирает ее рукавом белого халата.

* * *

— У тебя есть кто дома? – спрашивает врач, когда скорая останавливается у моего дома.

На обратном пути врач попросил водителя проехать мимо. По-хорошему я должна отработать еще несколько часов, но ввиду особых обстоятельств мне дали поблажку. Можно будет отдохнуть до обеда, а после прийти к Аленке. Мне осталось с ней провести одну ночь. Уже завтра вернутся Фроловы.

— Есть, мама дома, – вру я.

Они с Владом уехали в частный дом, вернутся в лучшем случае поздно вечером, но если я скажу об этом врачу, то меня вряд ли отпустят.

— Хорошо, – кивает он. – Постарайся не думать о произошедшем. Каждый день кто-то умирает. Это нормально.

Я поднимаюсь в квартиру, скидываю в прихожей кроссовки и тут же бегу в туалет. Меня тошнит, всю трясет, из глаз градом льются слезы. Я вою на весь дом, не могу остановиться.

«Каждый день кто-то умирает», – всплывают в голове слова врача. Да, но не у меня на глазах! Не оттого, что я не смогла помочь!

Почему я вообще решила, что эта профессия мне по зубам? Я ненавижу кровь, боль и жалобы. Я боюсь смерти и не хочу ее видеть. Это только первый день практики, а на моем счету уже один труп. И вряд ли я когда-либо смогу себя за это простить.

Перед глазами мелькает посиневшее лицо парня. Меня тошнит. Лицо меняется, становится жидким, словно лава, и вот передо мной на кровати уже лежит другой человек – Луи. Меня снова тошнит. Однажды он умрет. Все мы умрем. И мама, и Влад, и бабуля. Где она? Почему так редко пишет? Круговорот мыслей уносит меня в дебри создания, где хранятся самые сильные страхи.