Любовь и смерть - Элис Вайлд Страница 83

— Цербер, – испуганно кричу я.

— Не останавливайся! Мы почти пришли, – говорит он, но я уже не верю его ободряющим словам. – За следующим поворотом и…

Вдруг кто-то ударяется о мою ногу.

— Цербер! – испуганно кричу я, цепляясь за его рубашку и теряя равновесие.

— Что случилось? – спрашивает он, повернувшись ко мне.

— Кажется, мы здесь не одни, – шепчу я.

Мы замираем на несколько секунд, а затем я чувствую…

Я вскрикиваю, когда что-то обвивает меня за ногу и начинает тянуть. Цербер рычит, пытаясь освободить одну руку, чтобы удержать меня, но ничего не получается.

Меня засасывает под воду. Ледяная волна накрывает, заглушая крик, и с моих губ срывается взрыв пузырей. Что-то ползет по моим ногам, холодные щупальца расползаются по моей плоти, пока тащат меня ко дну.

Слишком темно, чтобы что-то разглядеть; факел тонет в воде вместе со мной. Я чувствую лишь тысячи крошечных пальцев, скользящих по моему телу, поднимающихся к шее, а затем к подбородку, заставляя открыть рот.

Охваченная ужасом, я отчаянно сопротивляюсь, расходуя последние остатки воздуха в легких, но с каждым мигом все больше слабею. Задыхаюсь. Вода стеной окружает меня. Я начинаю захлебываться.

Схватившись за горло, кашляю и ощущаю, как Цербер вытаскивает меня из-под воды, а затем вынимает у меня изо рта мерзкое извивающееся существо. Я давлюсь, выплевывая воду. Он прижимает меня к своей горячей груди, отчаянно борясь с течением.

Наконец я слышу, что бурление воды сменяется легким плеском. Мы снова выходим на сушу.

— Хейзел, – Цербер встает на колени, укладывая меня. Его голова и плечи вспыхивают пламенем, пока он всматривается в меня. – Ты… ты…

Я кашляю и переворачиваюсь, выплевывая остатки вод Стикса на землю.

— Что это было?

— Манипфаг.

— Кто?

— Одно из испытаний для тех, кто переходит через Стикс, слияние нескольких проклятых душ в одну. Судя по всему, тебе попались… пальцы. – Он смотрит себе под ноги и добавляет: – Если честно, я не знаю, как ты вышла из этого невредимой.

— О чем ты? – усмехаюсь я.

— Обычно они отрывают человеку части тела, совпадающие с ними. Если могут; этот точно мог.

Меня пробирает озноб. Желудок сжимается от приступа тошноты, как будто рвота может избавить меня от воспоминаний об этом кошмаре.

— Ты говорил, что опасностей не будет, – говорю я, наконец обретая дар речи.

— Их и не должно было быть, – грубо отвечает Цербер. – Недавний подъем реки, должно быть, занес его сюда.

— Я больше не смогу зайти в воду.

Я вся дрожу, и он крепко обнимает меня, согревает теплом своего тела, пока я прихожу в себя.

— И не надо. Мы перешли реку. Врата находятся прямо после этой лестницы. Можешь идти?

Я киваю, прижавшись к его груди, и он неохотно отпускает меня.

Главное, что мы выбрались из этих катакомб. Я встаю на ноги и прислоняюсь к каменной стене, чтобы удержаться на ногах. Цербер снова взваливает на спину Эроса и Смерть.

Он зажигает новый факел и отдает его мне на время подъема. Достигнув верхней площадки лестницы, мы разворачиваемся. Я чувствую, как свежий воздух – по крайней мере, насколько он может быть таковым в катакомбах – потоком льется из ворот в конце туннеля.

Почувствовав облегчение, я ненадолго останавливаюсь, а затем продолжаю идти вперед.

Цербер достает ключ из-за неровно стоящего камня и открывает железные ворота, раздвигая старую паутину и разросшуюся виноградную лозу, пропускает меня вперед. Положив факел, я выхожу наружу и смотрю на город, оставшийся позади нас. Его высокие стены стремятся к небу, покрытому облаками причудливой формы. Мрачный дворец Аида со своими шпилями и башнями зловеще возвышается над окружающим пейзажем.