Минни - Екатерина Соловьёва Страница 84

В то же мгновение Малфой так сдавил её грудь, что она взвизгнула.

Он сунул руку ей между ног и прошипел в лицо:

— Больше ни слова о нём, поняла?! Я ещё получу то, что он у меня отнял! Ревирго! *

Гермиона снова задёргалась и вскрикнула: промежность обожгло, там пульсировало какое-то чуждое тепло. Будто на краю сознания она услышала, как вжикнула молния. А потом он приставил к лону член и стал протискиваться внутрь, разрывая восстановленную преграду.

Девушка просто не могла поверить, что это происходит с ней.

Задыхаясь от боли, она бросила свой последний козырь:

— Ты ведь говорил, что любишь меня, помнишь? Как ты можешь творить такое, если любишь на самом деле?!

Малфой остановился на мгновение, глядя ей в глаза, словно надеясь отыскать там какой-то намёк на взаимность.

— Потому и могу.

Хуже всего было то, что она понимала: Драко искренен. Он действительно считает, что любит её какой-то странной одержимой любовью.

— Пощади меня! — взмолилась она. — Не надо!

— Ты не пощадила меня, когда выбрала его! Я должен был быть с тобой тогда! — рыкнул Малфой и сильно двинул бёдрами.

Гермиона закричала от боли. Она изворачивалась, но он крепко вцепился в её плечи и вонзался, стремясь проникнуть глубже. Из-за пелены слёз очертания насильника размывались, горячие дорожки стекали к вискам.

Девушка прикусила губу, чтобы не показать ему своих чувств, но Драко сжал пальцами её подбородок и дёрнул вверх:

— Кричи!

Гермиона отвернулась, чувствуя, как его член ходит в ней всё быстрее.

— Кричи, сучка!

Толчки стали ещё стремительнее, болезненнее. Его член упирался куда-то так глубоко, что казалось, вот-вот разорвёт её. Девушка всхлипнула и тут же закричала: Малфой больно укусил её в нижнюю губу, проникнув языком в рот. Он задвигался быстро, хаотично, тяжело дыша и всё сильнее сжимая плечи. И в какой-то момент застонал, и Гермиона почувствовала, как насильник кончает в неё.

Она лежала на ковре, растерзанная и измученная, думая, что всё закончилось, но Драко поднялся и улёгся рядом.

Отдышавшись, он поцеловал её в висок и спросил:

— Ну как, нравится? Теперь такбудет всегда.

— Отпусти меня…

Девушка вздрогнула, ощутив его руку в промежности, и сжала ноги.

Малфой зарылся в её волосы и шепнул:

— Я, кажется, не должен пугать тебя или причинять боль, верно? Тебе лучше расслабиться, Гермиона.

Его пальцы кружили по клитору. Нажимали на распухший бугорок, зачерпывали собственную сперму, стекающую из влагалища, и размазывали по губам.

— Я не могу, не могу! Перестань! — она закрыла глаза от отчаяния. — У меня всё болит…

— Я смотрю, отец щадил тебя. Теперь тебе придётся стать выносливой. Привыкай!

Гермиона так хотела отключиться, потерять сознание, чтобы не видеть, не чувствовать этой боли и стыда, но реальность не давала сделать это. Шнур тёр кожу на запястьях, движения пальцев в промежности всё ускорялись, натирая чувствительную кожу. Девушка зацепилась взглядом за трещины на потолке, думая о том, что и сама теперь такая же разбитая.

— Смотри на меня! — Драко сел и снова сжал её подбородок пальцами. — Хочу видеть, как ты кончаешь. Это так заводит!

Гермиона невидяще смотрела в его серые, потемневшие от возбуждения глаза и не чувствовала ничего, кроме боли и отвращения.

— Ну же, ягодка, кончи… Давай…

Но никакого возбуждения не наступало, и она только всхлипывала от боли в саднящей промежности. Драко понял, что желаемого снова не добьётся, и наконец убрал руку, выругавшись сквозь зубы. Девушка получила лёгкую передышку, на миг погрузившись в долгожданное забытье. Она не видела, как Малфой смотрел на её дрожащие губы, на закатившиеся глаза и поглаживал восставший член.