Мама по контракту - Реджи Минт Страница 84

— Да, ваша честь. Я ношу ребенка, – киваю. – Только не понимаю, почему это обсуждается в зале, полном посторонних людей.

Боль в груди спускается ниже, и живот сводит. Я резко выдыхаю и опираюсь на стол.

— Присядьте, – говорит судья.

В ее голосе растерянность. Она не знает, что делать.

— Я могу посмотреть на документы? – слышу голос Татьяны. Оказывается, она в зале суда. – Боюсь, что госпожа Зарецкая получит встречный иск. Воровство медицинских документов – это преступление. И их разглашение тоже. И если сейчас будет нанесен вред здоровью моей клиентки, то и госпожа Зарецкая, и ее юрист, в чьем профессионализме у меня теперь большие сомнения, будут за это отвечать.

— Ну что вы, никакого вреда. Любая женщина гордится тем, что она мать. Моя вот клиентка гордится, – говорит адвокат Оксаны.

Оксана кивает и поджимает губы, но в глазах у нее торжество. Такое же, как у Олега. Они победили, выиграли.

И тут раздается голос Кости.

Очень спокойный и даже ленивый. И при этом очень злой.

Я оборачиваюсь.

Поначалу не разбираю слов – слишком шумит в ушах. Просто стою и смотрю на Зарецкого.

А он говорит, глядя мне прямо в глаза.

49

— Я не понимаю, в чем проблема. – Зарецкий действительно в ярости. Холодной и поэтому еще более обжигающей.

Но она направлена не на меня.

— В том, что эта женщина – не ваша невеста, – говорит адвокат Оксаны.

— Лика – моя невеста, – слова тяжелые, как гранитные глыбы, а голос злой. – И то, что она беременна от мудака, который не стоит одного ее вздоха, ничего не значит. У нас назначена дата свадьбы. Кстати, через неделю. Очень надеюсь, что не придется сдвигать.

Судья приподнимает брови:

— Простите, я правильно понимаю, вы знаете, что Милолика Кантемирова носит ребенка от… другого мужчины?

— Знаю, давно знаю и нахожу это неважным. Я люблю эту женщину, – просто говорит Костя. – Мы женимся через неделю. Лика, детка, сядь. В твоем положении вредно волноваться. Если тебе станет дурно, я засажу тут всех за решетку.

— Держите себя в руках, – замечает судья.

— Если бы не держал, уже давно бы свернул кое-кому шею, – цедит Костя. – Так в чем дело-то? Лика в курсе, что беременна. Я тоже. Это моя женщина. И мой ребенок. Нам об этом нужно было в пресс-релизе объявить?

Юрист Оксаны выглядит растерянным, и я понимаю, что они не ожидали такого ответа. Да и я сама его не ожидала. Костя знает? Знает, что я беремена от Олега? Или он такой хороший актер?

У Олега с морды сползает довольная улыбка. Потому что одно дело шантажировать меня и требовать признания отцовства, которое ему не нужно. А другое – иметь неприятности с Зарецким. С его возможностями и деньгами.

— Так что это меняет? – продолжает Костя. – Ну кроме того, что в той клинике берут взятки? С этим буду разбираться отдельно.

Он подходит ко мне и приобнимает за плечи:

— Еще раз, чтобы больше этот вопрос не поднимался. Я в курсе, что моя невеста беременна. Вот в зале сидит мой водитель. Он возил Лику в клинику, потом она встречалась со своей подругой. Мой водитель, разумеется, дает отчет, куда и кого он возит. Это обычная практика. Когда мою супругу, которая сегодня станет бывшей, возили мои работники, я тоже получал отчеты. Правда, там значилась не женская консультация, а клубы мужского стриптиза, кальян-бары и дансинги.