Унесенные морем - Бет О'Лири Страница 84

Склонив голову набок, я смотрю на него снизу вверх, как бы говоря: «Ладно, пусть будет по-твоему». В последние два часа мы постоянно что-то делали, и эта маленькая передышка в суматохе дня вызывает у меня почти ностальгические чувства, словно мы вернулись в то время, когда бесцельно дрейфовали в каком-то оцепенении. От нахлынувших эмоций вдруг начинает кружиться голова.

— Я рад, что это была ты, – говорит Зик так тихо, что я едва слышу его голос за шумом ветра. – Что ты пережила это приключение вместе со мной.

— Теперь это у нас так называется?

— Ну! Приключение. Квест. Миссия.

— Не две беспомощных задницы, дрейфующие по морю?

— Определенно нет. Ты видела себя сейчас?

Моя ладонь лежит на рулевом колесе, ноги прочно стоят на палубе, волосы развеваются на ветру. Взгляд такой нежный и ласковый, словно прощается со мной.

— Выглядишь сногсшибательно, – заявляет он.

В этот момент, сидя на крыше, он смотрит на меня так же страстно и многозначительно, как в ту, первую ночь, и так же не сводит с меня глаз, словно не хочет отпускать. За прошедшую неделю я не раз замечала проблески желания на его лице, но в какие-то моменты казалось, что я лишь все напридумывала.

Зик подходит к краю крыши и усаживается, свесив ноги над дверью. Протягивает мне руку – я думаю, что он просит меня помочь ему спуститься, но, взяв мою ладонь в свою, он продолжает сидеть на месте. И даже от этого прикосновения по моей руке бегут теплые искорки, что пронзают мне грудь и проникают в самое сердце. Зик медленно поглаживает мой большой палец своим, словно очерчивая его, чтобы запечатлеть в памяти.

Потом он отпускает мою руку.

— Прости, – бормочет он, испуганно округляя глаза, – прости. Мне не следовало этого делать.

— Все нормально, – отвечаю я, но он уже поднимается на ноги, уворачиваясь от паруса.

— Нет, я не должен нарушать своих обещаний, – говорит он, укрывшись от моего взгляда за брезентом. – Мы же договорились о правилах…

Я смотрю на приближающуюся к нам нефтедобывающую платформу и решаю не спорить. Но не потому, что меня правда заботят какие-то там правила, просто через несколько минут все будет иначе.

Для начала нас не будет на этой лодке.

Чем ближе платформа, тем сильнее шалят нервы. Я-то ожидала, что к этому времени на ней кто-нибудь появится: на таком расстоянии уже можно разглядеть людей, и я представляла себе, как они будут нам махать, а может, даже вышлют за нами спасательную лодку. Но буровая установка молчалива и неподвижна.

Мы подплываем так близко, что я могу разглядеть пятна ржавчины и облупившуюся краску. В тени гигантской платформы прохладно и царит жутковатая тишина. Мне становится страшно.

— Лекси? – окликает меня Зик.

— Все хорошо, все будет хорошо, – говорю я. – Нам нужно подобраться ближе, но они… Никто не появился… Ничего не происходит.

Я хмурюсь. Мы продолжаем двигаться вперед, но курс наш не совсем совпадает с моими ожиданиями…

— Мы что…

— Ага, – мрачно констатирует Зик.

Он уже крутит штурвал, но ветер стал слабее, и, похоже, лодка больше не двигается. Сейчас мы мучительно близко от буровой установки, метрах в шести: я вижу лестницу и россыпь моллюсков на одной из вздымающихся из моря опор, прямо над поверхностью воды. Раздается крик чайки, и Юджин ерзает в своей коробке: сейчас он кажется более ручным, чем когда-либо, – по сравнению с птицами, нарезающими круги у нас над головой.