Пышка-ассистентка, которую он потерял - Виолетта Весна Страница 84

Он повернулся ко мне.

Не резко.

Не так, чтобы все головы дернулись сразу, хотя они все равно дернулись.

Я сидела, не двигаясь.

Слова дошли не сразу.

“Я был неправ.”

Не “были допущены ошибки”.

Не “ситуация сложилась”.

Не “компания сожалеет”.

Я был неправ.

Демьян стоял перед залом, в котором люди привыкли бояться его сухого “принято”, и говорил это вслух.

Я не заплакала.

Не потому что не хотелось.

Потому что в этот момент слезы были бы чужой картинкой. А мне не хотелось отдавать им еще и это.

Я просто кивнула.

Один раз.

Маленький кивок. Не прощение. Приняла к сведению.

Он понял.

Продолжил уже к залу:

— В ближайшие дни компания официально предложит Миле Сергеевне не возвращение на прежнюю должность, а самостоятельную позицию в новом отделе контроля сделок. Решение о принятии или отказе остается за ней. Никакого давления быть не должно.

Вот тут я повернулась к Таисии.

Она смотрела на Демьяна с выражением: “Ну наконец-то начал читать нормальные книги”.

Роман наклонился ко мне и прошептал:

— Он реально сказал “никакого давления”. Я горжусь и боюсь.

Я едва заметно улыбнулась.

Демьян закончил выступление через десять минут. Ответил на несколько вопросов. Жестко, но без привычного холода. Сказал, что все, кто участвовал в попытках удаления документов или распространении ложной информации, будут отвечать по процедуре и закону. Уточнил, что временные сотрудники финансового блока не должны становиться крайними только потому, что работали рядом с Грановским.

Это было правильно.

Не все виноваты, кто сидел в его отделе.

Я слушала и понимала: он не просто тушит пожар. Он пытается не сжечь людей вокруг.

После собрания ко мне подходили сотрудники.

Не толпой, слава богу. По одному, по двое.

Кто-то говорил: “Мила Сергеевна, простите, мы не знали”.

Кто-то: “Вы правда всегда все замечали”.

Одна женщина из договорного отдела просто обняла меня и тут же отступила, испугавшись собственной смелости.

— Простите.

— Ничего.

Света плакала уже открыто. Я дала ей салфетку.

— Света, вы сейчас испортите тушь.

— Она водостойкая.

— Тогда плачьте.

Она засмеялась сквозь слезы.

Я устала минут через пятнадцать.

Не физически даже. От внимания. От слов. От того, что теперь все хотели быть на правильной стороне, а мне хотелось тишины и нормального стула.

Таисия заметила.

— Все, уходим.

— Уже?

— Ты не музейный экспонат. Хватит.

Мы вышли в коридор.

Демьян догнал нас у малой переговорной.

— Можно минуту? — спросил он.

Спросил.

Не сказал “зайдите”.

Таисия посмотрела на меня.

— Минуту, — сказала я. — Здесь.

Коридор был не идеальным местом, но лучше, чем его кабинет.

Он остановился напротив. Роман, увидев нас, сделал вид, что срочно заинтересовался автоматом с водой в конце коридора. Таисия отошла на два шага, но не дальше.

— Спасибо, что пришли, — сказал Демьян.

— Вы уже говорили.

— Повторил.

— Зачем?

Он немного устало усмехнулся.

— Учусь говорить человеческие вещи больше одного раза.

Я не удержалась.

— Осторожно. Войдете во вкус.

— Возможно.

Пауза получилась странно спокойной.

— Позиция, о которой я сказал, — продолжил он, — не способ вернуть вас под контроль.

— Хорошо, что вы это понимаете.

— Я подготовлю описание. Отправлю вам и Таисии. Полномочия, оклад, подчинение напрямую совету по аудиту, не мне. Отдельный кабинет. Свой штат после испытательного периода. Вы сможете отказаться без объяснений.