Королевы и монстры. Шах - Джей Ти Джессинжер Страница 85

Сердце, которое мучается таким желанием, нельзя спасти.

26

Слоан

Прежде чем лечь в кровать, Деклан снимает с меня наручники. Он снимает и рубашку, которую сам на меня надел, а потом раздевается и укладывает меня на себя. Он накрывает нас одеялом, прижимается губами к моему лбу и велит мне засыпать.

— Как ты можешь спать, когда я на тебе лежу? Я не слишком тяжелая?

— О да, верблюды весят чертову тонну.

— Ха.

— Прекрати волноваться за меня и делай, что я тебе говорю.

Так мы и лежим в темноте, слушая дыхание друг друга, пока вихрь мыслей в моей голове, покоящейся на его груди, не заставляет меня тяжело вздохнуть.

— Кажется, я не устала.

— Уверен, у тебя в арсенале есть какое-нибудь нелепое дыхательное упражнение, помогающее в таких случаях.

— Я использую метод визуализации потока, когда не получается заснуть, но кое-что не дает мне покоя, так что это точно не поможет.

Деклан медленно водил рукой вверх и вниз по моей спине, но в этот момент останавливается.

— Что?

— Мы не обсуждали тему ЗППП. И последний раз не пользовались презервативом.

Он сразу же отвечает:

— Я чист.

— Хорошо. Я тоже.

— Могу провериться, если хочешь.

— Нет. Я тебе верю.

Признание повисает в воздухе, как набитая конфетами праздничная пиньята, вокруг которой столпилась кучка скалящихся пятилеток с битами. Я закрываю глаза, мысленно проклиная себя.

Деклан тихо произносит:

— Спасибо.

По крайней мере, он не злорадствует.

Он меняет тему, услышав мой тяжелый вздох.

— Что такое визуализация потока?

— Это практика релаксации. Когда у меня стресс, я представляю, что сижу где-то далеко, под большим дубом на берегу ручейка. Погода теплая, дует приятный ветерок. Я в каком-нибудь суперкрасивом наряде королевы фей из «Властелина колец», а прическа у меня отпад.

Деклан фыркает. Я не обращаю на него внимания.

— Какая бы тревожная мысль ни пришла мне в голову, я мысленно помещаю ее на листочек и отправляю дальше по течению, наблюдая, как оно уносит ее, пока она не исчезает за поворотом. Деньги? Они помещаются на листочек и уплывают. Мое будущее? Я кладу слова на листочек. Моя начальница на работе? Ставлю ее на листочек. В миниатюре. Забавно наблюдать, как она несется по течению, топая ножкой и крича, всегда в два дюйма ростом, а потом исчезает. Иногда я представляю себе огромную рыбу, которая ее глотает.

После задумчивой паузы Деклан спрашивает:

— Чем тебя беспокоит будущее?

Я отвечаю не думая.

— Да все как у всех. Рак. Бедность. Одинокая смерть.

Кажется, это его слегка пугает.

— Серьезный список для человека, которому еще и тридцати нет. Ты должна волноваться о том, что будешь делать в следующие выходные, а не о смерти в одиночестве.

— Все так умирают. Мне просто хотелось бы сделать это достойно. Но нет никакого достоинства в том, чтобы оказаться настолько больной, что ты не в состоянии подтереть собственную задницу; или настолько слабой, что ты даже не можешь сказать медсестре о своей нестерпимой агонии, из-за которой не хочешь жить больше ни минуты.

Деклан переворачивает меня на спину, опирается на локоть и смотрит на меня. Даже в темной комнате я вижу мягкое сияние его голубых глаз.

— Ты говоришь о своей матери?

— Откуда ты знаешь?

Когда он не отвечает, до меня доходит:

— Ах, да. То досье, которое ты по мне собрал.