Сосед с прицепом - Анна Мишина Страница 85

— Правда, — и это тоже правда.

— И вы поженитесь?

— Ещё не знаю, — пожимаю плечами.

— И ты возьмёшь его фамилию?

Открываю глаза и смотрю на сына.

— Даже если и да, то что в этом такого?

— Ну, — хмурится. — У нас будут разные фамилии.

— У нас и сейчас разные.

— А почему? — спрашивает он.

— А вот об этом ты спроси свою вторую бабушку, — отвечаю я и всё же решаю, что пора бы и с постели встать. — Есть хочешь?

— Да, перекусил бы чем-нибудь.

— Поставь пока чайник, — прошу его, и сын выходит из комнаты.

Через минут двадцать у меня готовы сырники. Марк наливает чай, чем меня очень радует.

Садимся завтракать.

Из комнаты снова доносится трель моего телефона. Наши с Марком взгляды встречаются.

— Сейчас принесу, — бормочет он и идёт за телефоном. — Опять бабушка.

— Видишь, как хочет с нами пообщаться, — усмехаюсь и всё же отвечаю. — Да, мам.

— И долго мне ждать от тебя звонка? — как всегда, звучит недовольно. — Твой этот заявил, что ты сама позвонишь. А я не могу сидеть и ждать. Мать тоже уважать нужно, — причитает она.

— Можешь приезжать, если так хочется, — отвечаю, вздохнув.

Ковыряю вилкой сырник и понимаю, что аппетит пропал. Отставляю тарелку.

— Приготовь хоть что-нибудь, я еще не ела. И назовите номер квартиры.

— Тебе Лёня же всё сказал, — усмехаюсь.

Мать бросает трубку.

— Чё? — смотрит на меня Марк.

— Едет.

Он закатывает глаза. Я удивляюсь: ведь до всего этого он неплохо относился к моей маме. Она его холила и лелеяла.

— А что у вас случилось? — складываю руки перед собой. — Почему ты вдруг к бабушке так стал относиться?

— Как так? — делает вид, что не понимает.

— Да ладно, Марк, я же вижу.

— Да ну их с папой, — фыркает он. — Я должен вести себя достойно отца. Принять его любимую женщину и во всём её слушаться. Ага, щас, разбежался! — злится.

— М-да, — понимающе киваю.

На удивление мать приезжает довольно быстро. Я даже не успела помыть посуду после готовки, как в дверь раздаётся звонок.

— Марк, открой, — прошу его.

— Ну уж нет, — кричит из спальни.

Ну нет, так нет. Иду в коридор. Открываю дверь.

— Даже не торопишься, — ворчит она, входя в квартиру.

Оглядывает коридор.

— Фу, какая безвкусица. Тут ремонт нужен. Как тут должен жить мой внук? — возмущается.

А я пропускаю её слова мимо ушей и иду обратно на кухню.

— Что, даже тапочек не подашь? — кричит из коридора.

— Они у тебя на виду, возьми, — стараюсь отвечать спокойно.

Я не собачка, чтобы тапки подносить. Хватит с меня.

Она входит на кухню. Стоит в дверях.

— Чего не садишься? — оборачиваюсь. — Брезгуешь?

— Ну и развалюха, — морщит нос и осторожно садится на край стула.

— А мне нравится.

— Тебе всё убогое нравится, — звучит с подтекстом.

От злости сжимаю губку. Надо домыть посуду и выслушать её наконец. Что и делаю, спиной чувствуя её взгляд.

— Ты долго будешь меня игнорировать? Что, посуду не могла раньше помыть?

Бросаю губку в раковину и резко разворачиваюсь.

— Мам, ты приехала ругаться? Унижать меня? Обвинять? Если так, то прошу на выход. Не смею задерживать. Потому что в таком тоне разговора у нас не получится!

— Ты как с матерью разговариваешь? — повышает голос.

Я стою, смотрю на неё и совсем ничего не понимаю. Делаю пару шагов к ней, глядя в глаза.

— Мам, скажи, мы с Лёвой у тебя приёмные? — спрашиваю о поразившей меня мысли.