Так сказали звёзды - Ангелина Ромашкина Страница 85

Даня подходит и молча обнимает меня.

— Я буду рядом, – повторяет он.

Я часто киваю и прислоняю лоб к его груди. Он еще крепче обхватывает меня руками.

— Честно, – я поднимаю на него взгляд, – не знаю, зачем мне нужно ее одобрение. Просто хочется найти опору в ком-то еще, кроме себя.

Даня кивает. Я вижу, он понимает меня как никто другой.

— Я рядом. И буду рядом, даже если у нас ничего не получится. Обещаю.

От хрипотцы в его голосе я покрываюсь мурашками, и меня пронимает дрожь.

— Поехали домой. Тебе нужно согреться.

— А снеговик?

— У нас в запасе еще два свидания.

Глава 28. Ева

Мы подъезжаем к дому бабушки Дани. Меня бросает то в жар, то в холод. Кажется, я по-настоящему заболела, как и прогнозировал в начале нашей поездки Даня.

— Очень холодно, – хриплым голосом шепчу я, и Даня двигает рычажок обогревателя в крайнее верхнее положение.

Он паркует автомобиль у подъезда, снимает капюшон с моей головы и прислоняется холодными (нет, ледяными) губами ко лбу:

— У-у-у, Ева Константиновна, да у вас жар.

— Ну что, будешь спать с сопливой девчонкой? – пытаюсь пошутить я.

Но Даня, видимо, не оценил мои юмористические температурные изыскания.

— Придется нести тебя на руках, – таким серьезным тоном произносит он, будто только что узнал, что я неизлечимо больна.

— Дань, у меня всего лишь температура, а не перелом тридцати четырех позвонков.

— Не думал, что скажу однажды что-то в духе Маши Нестеренко. Но… сплюнь, Ев. – Даня закатывает глаза и выходит из машины.

Дверь с моей стороны со скрипом открывается, и Даня протягивает руки ко мне:

— Прошу. Транспортная компания «Даниил Левченко» доставит вас прямиком до дивана.

— Даже так… – не успеваю договорить, как уже оказываюсь на его руках. Я прижимаюсь к нему, вдыхая дьявольский аромат шоколада и шафрана.

Возможно, внутри меня сейчас говорит вовсе не мой голос, а взявший в заложники мой мозг жар. Я так сильно хочу оказаться с Даней наедине, что мне становится плевать на возможные последствия. Пусть это все испортит, и мы больше никогда не станем друзьями уже точно.

Дверь открывает Наталья Николаевна и так же, как и в первый день нашего знакомства, хватается за сердце:

— Ева, деточка моя, что стряслось?

Даже временное помутнение моего рассудка позволяет отметить, что ба Дани при полном параде: в нарядных бусах, с накрашенными губами и ресницами, с жемчужными серьгами в ушах. Даня говорил, что бабушка собралась в гости к подруге с ночевкой. Наталья Николаевна безумно напоминает мне мою бабушку. Женщина, которая с годами ничуточки не стареет. Если бы бабуля была жива, они бы точно подружились.

— Ба, не переживай. У Евы просто температура, – разуваясь на ходу, говорит Даня и проскальзывает в гостиную со мной на руках мимо Натальи Николаевны и шлейфа ее новых цветочных духов. Вот же семья заядлых парфюмеров.

— Я уж думала, Дашка ядом своим плеснула. – Наталья Николаевна театрально закатывает глаза, а я еле сдерживаю смех, пока Даня кладет меня на диван. – Прости, Данечка, – извиняется она, прикладывая наманикюренную красным лаком ладонь к груди.

Даня пропускает ее слова мимо ушей, хотя наверняка согласен с тем, что его мама – та еще штучка. Такие люди, как Дарья Михайловна, не слышат никого, кроме себя. И она мне тоже кое-кого напоминает…