Порочная невинность - Пайпер Рейн Страница 85

— Тебе нужно к врачу? – спрашиваю я.

Аврора качает головой:

— Ни за что. Он узнает.

Я окидываю ее изучающим взглядом:

— Кровь еще идет?

— Не сильно. Я поставила прокладку.

Ее голос дрожит.

— В душевой беспорядок, и если я не уберу до возвращения соседки, она узнает и…

— Иди ложись. Я уберу, – останавливаю ее я.

Может, я и засранец, однако я не собираюсь обвинять ее в измене в такой момент. Подожду денек-другой.

— Но… Антонио…

— Я умею отмывать кровь.

Она кивает и бредет к кровати. Я тем временем иду в санузел – посмотреть, что там творится. Аврора не обманула: пол и унитаз в крови, на шкафчике кровавая пятерня. Я приступаю к работе, навожу порядок подручными средствами, а когда заканчиваю, бросаю испачканные полотенца в мешок для мусора. Прохожусь моющим средством под умывальником, чтобы избавиться от металлического запаха крови, и включаю вентиляцию – пусть проветрится.

Наконец выхожу из душевой с мусорным мешком в руке.

— Как ты себя чувствуешь?

Аврора поворачивается ко мне. Опять плачет:

— Еще немного больно.

— Я выброшу чертовы полотенца… Принести тебе что-нибудь?

— Можешь взять порцию супа из кафе?

— Конечно, – киваю я. – Скоро буду. Если вернется соседка, скажи ей, что приболела.

Я направляюсь к лестнице, чтобы никто не увидел меня с дурацким мусорным мешком. Мне по-прежнему интересно, что за херня у нее с Конором, но я помню, как у моей мамы случился выкидыш. Мне было девять лет. После Миры мои родители пытались завести еще одного ребенка – мама обсуждала это с мамой Софии. Уже на достаточно большом сроке мама и папа рассказали о ребенке нам с сестрой, а примерно через месяц отцу пришлось объяснять нам, что младшего братика или сестрички не будет. Мама потом неделями лежала в постели, и прошло добрых два месяца, прежде чем она вернулась к нормальной жизни.

Дать Авроре немного времени, чтобы смириться с потерей и прийти в себя – простая человечность. Рано или поздно я все равно докопаюсь до сути происходящего.

Проходит пара дней; к вечеру вторника Аврора еще в постели. Физически ей лучше; думаю, что она до сих пор переживает. Тем не менее я не могу больше игнорировать слова Софии. Надо выяснить, в чем дело.

Вечером я приношу Авроре ужин: она не хочет идти в столовую и видеть людей. Пора спросить о Коноре. Соседка ушла на ужин, а сама Аврора наконец вылезла из постели – сидит на диване и ест принесенную мной пасту.

— Ты собираешься сказать отцу, что потеряла ребенка? Он вообще знал, что ты беременна? – беспечно спрашиваю я, как будто мне все равно.

Она поднимает взгляд от тарелки и замирает, не донеся вилку до рта.

— Он ничего не знал. Я думала, так будет лучше.

Естественно. Тогда он не смог бы претендовать на ребенка, если бы вдруг захотел.

— Ты так и не сказала, кто он.

Аврора пожимает плечами:

— Какая разница? Все кончено.

Я пристально смотрю на нее, пока она не поднимает глаза, почувствовав мой взгляд.

— Точно?

— Да. Сейчас ты начнешь упрекать меня за то, что я встречалась с другим, пока ты тайно трахал лучшую подругу своей сестры? Может, это я должна спросить, продолжаешь ли ты спать с Софией?

Впервые за несколько дней Аврора начинает показывать зубы. Ей определенно лучше.

— Мы с Софией прекратили отношения, как только ты объявила о своей беременности, и ты это знаешь, – насмешливо напоминаю я.