Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна Страница 85

— Прекрасно. Угроза зафиксирована.

— Адвокат Рейх, ваше присутствие не делает эмоциональный хаос юридической позицией.

— Верно. Его делает юридической позицией файл с голосом Никиты Селивана, запись изолятора, показания Эмиля Невского, документ о выводе Таисии из статуса члена семьи и незаконная смена маршрута задержанного майора Сарматова. Продолжайте говорить, я успеваю записывать.

Горицкий замолчал.

Ненадолго.

— Майор Сарматов сейчас дает объяснение. Добровольно. Он признает, что превысил полномочия, самовольно вмешался в канал связи и после личного сближения с бывшей женой генерала Аксенова попытался использовать ее для давления на руководство.

Я почувствовала, как кровь стынет.

Не потому, что поверила.

Потому что поняла: они действительно пытаются заставить Рената подписать не просто служебное признание. Они пытаются сделать меня частью его вины.

Владислав сказал тихо:

— Открывайте ворота, Горицкий.

— Не могу. На объекте режим.

— Тогда я войду через приказ прокуратуры, и это будет выглядеть хуже.

— Вы уже слишком много думаете о том, как выглядят вещи, Владислав. Поздно.

Рахманов шагнул к переговорной панели.

— Лев Аркадьевич, голос Никиты Селивана восстановлен с носителя. Он прямо указывает на резервный узел Г-17, неверную контрольную пару и вашу фразу о выводе слабого места из статуса до удара. Через десять минут этот файл будет у следователя. Через пятнадцать — у прокурора. Через двадцать — у журналистов, если с майором Сарматовым что-то случится.

Динамик молчал.

Ветер дергал мокрый край моего пальто.

Я смотрела на камеру над воротами и вдруг поняла, что Горицкий сейчас тоже выбирает. Не между правдой и ложью. Такие люди давно не выбирают в этих категориях. Он выбирал, где меньше потерь.

— У вас нет полномочий, — сказал он наконец.

Рахманов достал телефон, посмотрел на экран и показал охране.

— Уже есть.

Я не видела документ, но охранник увидел. И изменился в лице.

Старший поколебался.

Этого хватило, чтобы молодой шагнул к панели и ввел код.

Ворота начали открываться.

Медленно. Очень медленно. Металл скрежетал, как будто база сопротивлялась не нам, а самой возможности впустить правду обратно.

Мы вошли на территорию.

Не побежали.

Рахманов шел впереди со своими людьми, которые подъехали почти одновременно с разрешением. Владислав — рядом с ним. Агата держала планшет и что-то отправляла. Милана была возле меня, но не цеплялась. Она знала: если сейчас возьмет меня под руку, я могу рассыпаться.

Дисциплинарный блок находился в старом корпусе за учебной башней.

Серое двухэтажное здание с узкими окнами. Никакой вывески. Никакой драмы. Место, где человека можно посадить в комнату, положить перед ним бумагу и назвать выбор добровольным.

У входа стояли двое людей Горицкого.

На этот раз они не успели спорить. Рахманов предъявил документ, Владислав назвал должности, Агата снимала, Милана вслух перечисляла нормы закона с таким выражением, будто лично пришла мстить всему административному праву.

Нас пропустили.

Внутри было тепло и пахло старой краской.

Мы прошли по коридору. За одной из дверей звучали голоса.

Я узнала Рената сразу.

Не по словам.

По тому, как он молчал между ними.

Чужой голос говорил мягко, почти дружелюбно:

— Майор, поймите, никто не хочет делать вам хуже. Вы уже признали, что были на резервном канале без разрешения. Осталось зафиксировать мотив. Личная вовлеченность, давление со стороны бывшей супруги генерала, конфликт с Аксеновым после старого отстранения. Это объясняет ваши действия и смягчает последствия.