Где болит, там любит - Екатерина Ромеро Страница 86

На это бабушка Фрося только головой качает:

— Ты в эту сказку не верь. Гордей всю неделю в СИЗО просидел. Никто никакое заявление не подавал, в камере его держали, Герман постарался.

— Что? Как это?

— Поругались они сильно. Гордей женится на Марте напрочь отказался и свою долю от состояния отца потребовал, а Герман тут же дело на него сколотил. Подставить они хотели его с отцом той Марты. Вот, как чуяла я, а как Гордей все понял, так сразу его за решетку хотели упечь. Благо, друг его вытащил какой-то толковый. Адвокат тоже, молодой, дерзкий. Максим зовут. Привез домой Гордея и тот сразу к тебе помчался, да видишь, оно как. Бедный мой мальчик. Не захотел он больше под дудку дяди плясать, но судьба злодейка, все равно по шапке вмазала.

Я слушаю все это и понимаю, что Гордей меня не обманул. Это Марта меня обманула. Во всем, а я поверила. Так просто, я даже не выслушала Гордея, когда он так этого просил.

— И что будет теперь? Какое-то дело есть на Гордея?

— Нет, Максим тот толковый все быстро разрулил. Такой молодой, но грамотный. Вывели они с Гордеем Германа на чистую воду, заявление на него подавать хотели, но к тому моменту милиция уже сама к нам домой приехала. Арестовали Германа, сдали его за взятку, а там и махинации всплыли и все на свете. Лет пятнадцать грозит теперь ему, посадят как пить дать с конфискацией имущества. Так вот.

— О боже, а Эльза с Никитой?

— Да что, Эльза. Хвостом вильнула эта Эльза и ребенка с собой забрала. Сказала мне, живи как хочешь, старуха! Вот и вся ее благодарность за годы беззаботной жизни. Спросила я ее, будешь хоть передачки мужу носить, сказала, нет. Там только кошелек его и был нужен. Укатила уже. Там, видать, новый ухажер сразу нарисовался.

У Гордея квартира та осталась, трехкомнатная. Там и будет жить. Это его собственность по праву от отца перешла. Герман только видимость работы создавал, а сам плохие дела ворочал, Гордея втянуть в это пытался, но он понял быстро все.

В отца все же он пошел, а не в дядю. Горячий, но не злой. Гордый, вспыльчивый только.

— А вы? Вы где жить будете?

— Не знаю я, детка. Дом забрали, а мне неохота в пансионат для престарелых, я вроде не старая, но и жилья больше нет. Герман по-тихому на себя коттедж оформил, все мало ему было, а когда делишки его всплыли, дом в учет долгов его забрали, но он сам виноват. Перегнул он сильно, махинации все свои прокручивал, вот и последствия.

— Бабушка Фрося, вы только не переживайте! Во всем разберемся. Я сейчас тете Любе своей позвоню. Она заберет вас. У меня будем жить, все нормально будет.

— Спасибо, родная, я знала, что ты хорошая добрая, видно это. Давно на свете живу. Да и тетушка твоя тоже самое предложила. Не откажусь, раз найдете для меня угол. За деньги не переживай. У меня есть сбережения. Забрала я. Будет на лечение Гордею, вытащим.

Так мы и решаем. Бабушка Фрося едет к теть Любе, а я бегаю по аптекам, покупаю лекарства Гордею. Все по списку, боже, сколько же тут всего.

И поесть. Ему надо что-то поесть. Буфет на первом этаже, покупаю пирожки ему, какие-то йогурты, соки. Вспоминаю, как я киселем тем облилась в универе. И все смотрели на меня, смеялись, хотя понимаю теперь, какая же это ерунда. Вот, что теперь главное. Чтобы он был жил, остальное как-то приложится.