Жуля, я и снежный роман - Ана Ховская Страница 86

Пока молоко грелось в микроволновке, положила корм в миску манюни. Тот жадно стал заглатывать влажные кусочки и фыркать от удовольствия. Присела на корточки рядом и гладила его по спинке, а из головы никак не выходили слова Ивана: «…тебе ещё не попался твой человек».

Знаю я, что не попался. Наверное, всегда знала. Только почему это сказал именно тот, к кому чувствую слишком много, но он не свободен? И что это вообще было на улице? Он и правда собирался меня поцеловать, если бы я рот не открыла? Или снова чего-то не понимаю?

За спиной послышались шаги, не Парфёнова – Ивана.

— Иван, тут ещё много еды. Сделай бутерброды. Поешь что-нибудь. У меня, если честно, сил не осталось, – мягко предложила я, поднявшись, уходя к столу.

— Спасибо. Я телефон заряжу и попробую вызвать такси, – ответил тот, будто оправдывался, почему ещё задерживается.

— Согрейся, поешь, а потом уже будешь о такси думать… – отвернулась к своему стакану с молоком, испытывая неловкость после всего.

А всё было так хорошо…

Я стала цедить молоко, а Иван вдруг подошёл и над плечом тихо произнёс:

— Жень, извини, если я тебя обидел, я не хотел сказать лишнего…

И столько в его тоне было заботы, сожаления, искреннего, тёплого, которого, казалось, мне всегда не хватало, что захотелось обернуться и обнять его просто так, даже по-дружески…

И я обернулась, но лишь улыбнулась, тепло глядя на него:

— Ой, ну что ты, глупости. Это я была немножко невежлива. Ты, пожалуйста, не уходи… Через полтора часа начнёт темнеть. Вечером приготовим ужин, поиграем во что-нибудь… Я буду рада…

Он смотрел не отрываясь, всё с той же задумчивостью, а я погладила его по плечу, «по-дружески», быстро, и отвернулась к своему стакану.

Мамочки, как же я хочу спать! Глаза аж печёт…

В гостиную вошёл Вадик. Я в очередной раз заметила, как меняется настроение от его пристального взгляда.

Ясень пень, пора скидывать балласт! Но можно я сначала в душ, согреюсь, прилягу…

Никаких сил не было что-то придумывать, натягивать вежливые улыбки и вообще что-то делать. По коже ещё шёл холодок, нужно было бы под горячий душ… Я щёлкнула чайник и выдавила дежурную улыбку:

— Вы поешьте, а я ненадолго…

Но на пороге гостиной Вадик развернулся и вышел вслед за мной в коридор.

— Жень…

Следующий по пятам Жулька глухо рыкнул.

Ой, ну что, опять: мораль, ревность, занудство?

— Что он тут делает? – поймал за руку Вадик и развернул меня к себе уже на лестничном пролёте.

О, бонусная программа – всё включено!

— Знаешь, я устала… оправдываться перед тобой все эти дни, – проговорила тихо, закрыв глаза.

Да пусть хоть кол на голове растешет…

Но Вадик мягко взял за руки и прислонился лбом к моему лбу. Я аж глаза распахнула.

— Послушай… вообще, все эти три дня какие-то ненормальные. Я сам устал. Этот ужасный холод, еды толком нет, такой неуютный дом… Одноклассник этот твой, этот пилот в ванной с тобой… Опять Иван под ногами…

М-м, хочешь ещё про Ивана в моей спальне расскажу?

— …мать твоя везде суётся…

Я отстранилась, устало хлопнула глазами и выдохнула:

— За всех приношу глубочайшие извинения, – не скрывая усмешки, склонилась по-гусарски и снова попыталась подняться к себе. Но Вадик не выпустил.

— Да Жень… Я верю тебе… просто я на пределе уже… Может, пора домой?