Ненависть со вкусом омелы - Полин Мур Страница 87

— Не за что.

Он ушел, а я продолжила стоять на одном месте.

Ближе к полуночи мама Лаванда позвала меня к себе в комнату. Логан в это время был в душе. Я села на край кровати и взяла женские руки в свои. Миссис Холмс выглядела так, словноувидела приведение. Ее руки моментально вспотели, а затем начали дрожать.

— Кристиан, я хотела с тобой поговорить, — произнесла. — Мы с Логаном это уже обсудили, я решила, что ты тоже должен знать.

— Знать что?

Секунда.

Вторая.

Третья.

— Твой отец на следующей неделе выходит из тюрьмы. Он звонил мне и сказал, что приедет к нам. Хочет повидаться с тобой.

— Из тюрьмы? — подумала я, но произнесла это вслух. Женщина кивнула.

— Я сказала, что ему здесь не рады, но ты же его знаешь. Даже если я закрою двери на все замки, он ее выломает, а если мы уедем, он найдет нас. Логан будет рядом, твой отец больше нас не тронет.

По щеке женщины скатилась слеза. Я видела, как ей было страшно. Настолько, что когда мы обнялись, я отчетливо почувствовала ее сильное сердцебиение. Когда я вернулась в комнату, я сразу взяла телефон в руки и начала писать парню.

Виолетта: «Почему ты не сказал мне, что твой отец в тюрьме?!».

Стерла.

Виолетта: «Твоя мама сказала, что твой отец в тюрьме. За что его посадили?».

Стерла.

Начала кусать губы. Я волновалась.

Виолетта: «На следующей неделе приезжает твой папа».

Нажала кнопку «отправить», а затем откинулась на спину. Через несколько минут пришел ответ. Короткий и ясный.

Гаргамель: «Черт».

Глава двадцать первая. Кристиан в теле Виолетты

Ночь наступила, но покой не пришел. Я лежал в комнате Виолетты, пытаясь поймать хоть один миг забытья, но каждая мысль возвращала меня к тому, что через неделю мой отец выйдет на свободу. Все эти годы, проведенные без него, всплывали в голове, словно недопустимые тени того, что никогда не должно было быть частью моей жизни. Сквозь непроглядную тьму мне не давали покоя образы – моменты, когда я слышал его имя, когда кто-то из знакомых покровительственно говорил: «Он твой отец, и это значит что-то» даже после того как его посадили за решетку. Значит что-то? Как будто это шло мне на пользу, как будто это означало хоть что-то положительное. Никаких абстракций. Только пустота, которую он оставил после себя. Он мог бы быть защитником, покровителем, а вместо этого выбрал тирана и тюрьму. Как он смеет выходить на свободу, когда за пределами решеток я? Сколько ночей я прождал, не дождавшись его любви? Сколько праздников прошло без него, как будто они принесли мне хоть капельку счастья? Как будто его страдания в тюрьме могут как-то искупить его вину за содеянное.

Я почувствовал, как гнев нарастает внутри. Это же он угробил нашу семью, своими глупыми решениями и необдуманными действиями. Он казался героем в глазах других, но реалии были совсем другими. Сквозь мою злость пробивалась тревога. Что произойдет, когда он вернется? Ведь сейчас я не совсем я. И это меня тревожило больше всего. То, что он может причинить боль не только мне или маме, но и Виолетте.

Я обязательно врежу ему по лицу, если он наивно мечтает, что восстановит свои права как отец, как будто все эти годы не существовали.

К утру я все же сомкнул глаза, но поспать так и не удалось. Подремал полчаса, а затем громкий звон будильника начал действовать мне на нервы. А следом и Луиза, которая ворвалась ко мне в комнату без стука, демонстративно расставив руки в разные стороны. Она смотрела на меня хмуро, что даже мурашки пробежались по коже.