Королевы и монстры. Шах - Джей Ти Джессинжер Страница 87

— Серьезно. Скажи мне.

— Зачем? Чтобы ты со своими заоблачными богатствами поиздевался надо мной?

— Нет, чтобы я поразился, насколько это круто.

— Потому что это круто, – недовольно бормочу я.

— Уверен, так и есть. Выкладывай.

С тяжелым вздохом отворачиваюсь от него и смотрю в потолок. После недолгих внутренних дебатов я уступаю.

— Я собираюсь открыть собственную студию йоги. Но для детей. Точнее, для девочек. Она будет называться «Спорт для королев», и перед каждым занятием мы будем выдавать всем маленькие тиары и учить детей, как чувствовать уверенность и гордость за свое тело, а не стыд. Там не будет весов. И зеркал. И не будет сволочных наседок-мамаш, которые постоянно стоят в углу зала и заламывают руки по поводу того, какая же толстая маленькая Эбби или Ева. Зато будет много объятий и ободрения. И позитивных аффирмаций. Им будет предложено множество инструментов для выживания в мире, где ценится только внешность. Потому что на свете живет очень много маленьких девочек, которых учат гасить свой внутренний огонь, топтать свое внутреннее пламя, чтобы казаться меньше в глазах тех, кто боится их величия. Или какими великими они могут стать, если кто-то в них поверит.

В ответ на эту зажигательную речь слышу лишь гробовое молчание.

Я отказываюсь нарушать его первой. Просто лежу с колотящимся сердцем в ожидании, когда он что-нибудь скажет, пока он наконец не говорит:

— Это прекрасно, Слоан. Это прекрасно, твою мать.

От тихого восхищения в его голосе у меня теснит в груди. И в горле тоже.

— Спасибо.

Он притягивает меня к себе как можно ближе. А потом обнимает меня так, словно не хочет отпускать.

Я шепчу, уткнувшись ему в грудь:

— Ты сказал, что исполнишь все, что я попрошу. Это правда?

— Да.

— Тогда есть одна вещь.

— Какая?

— Не трогай Ставроса. Как бы все ни закончилось, пусть это его не коснется. Он не должен страдать из-за меня.

Его грудь поднимается, пока он медленно вдыхает. Голос становится резким:

— Ты его так защищаешь.

— Он мой друг.

— Он бывший парень.

— Ему нужен человек, который о нем позаботится.

— Мы говорим о состоятельном взрослом мужчине. Не о ребенке.

— Ой, я тебя умоляю. Ты его видел. Ты понимаешь, о чем я.

Выдержав паузу, Деклан неохотно признает:

— Ну да.

— Значит, обещаешь?

Хотя я не вижу его лица, я чувствую сомнения.

— Если он для тебя так важен, то почему ты до сих пор не с ним? Он в тебя влюблен.

— Нет, он влюблен в мои туфли.

— Представления не имею, что это значит.

— Это значит, что ему нравится то, что я ему даю. Не я. Он меня даже не знает. Такой мужчина придет в восторг от первой попавшейся девушки, которая закроет его потребности, уверяю тебя. Просто дело в том, что я не смогу спокойно жить, зная, что Ставрос пострадал из-за моих действий. Или из-за бездействия. Из-за того, что связался с нами.

В ответ – молчание.

— Пожалуйста, Деклан. Это будет много для меня значить, – прошу я.

— Ты так волнуешься обо всех бывших?

— Нет. Ты ревнуешь?

— Не из-за него.

Похоже, он умалчивает о чем-то важном.

— А из-за чего?

Повисает довольно долгая пауза, после которой он сквозь зубы произносит:

— Он не принуждал тебя. Ты выбрала его.

Очевидно, признание было вынужденным. У меня сжимается сердце, когда он все-таки решает сказать это вслух. Мягко произношу: