Всё начиналось с измены - Мари Соль Страница 87

ДК поднимает глаза к монитору и концентрируется на нём. Я тоже смотрю.

— Подрос! — констатирует доктор.

В какой-то момент она делает звук чуть погромче. И мы слышим биение сердца ребёнка. Тук-тук, тук-тук...

Дядь Коля, отведя взгляд от монитора, усмехается каким-то своим мыслям. Проведя языком по губам, он поднимает глаза на меня. Кадык его дёргается, а глаза так и сверлят.

— Папочка, вам платочек не нужен? — уточняет смешливая женщина-врач, — А то у нас тут имеются, на всякий пожарный! Бывает отцы, гораздо эмоциональнее женщин. Могут и прослезиться запросто.

Дядь Коля проводит ладонью по лицу, хмыкает в смуглый кулак. Наши взгляды встречаются, я тихо смеюсь и втягиваю губы в рот, чтобы не сболтнуть лишнего. Так как он, приложив палец к губам, велит мне молчать. Не расстраивать женщину-доктора.

Мне кажется, ему даже лестно такое положение вещей. То, что его приняли за моего мужа, а не за отца...

Когда мы выходим из больницы, то он предлагает пройтись. Здесь красивый сквер. Он как бы окружает здание. Один корпус — приёмный, а другой — стационар. Там лежат и рожают. И я, кажется, тоже буду рожать именно здесь.

Какое-то время мы идём медленно и молча. Я всё держу в голове эту фразу. И слова вылетают помимо воли:

— Скажите мне, это вы его заставили жениться на мне?

Дядь Коля не замирает, и не оскорбляется. Он даже не удивлён! Как будто ждал этого вопроса.

— Я не заставлял, я лишь направил, — бросает спокойно.

«Ах, вот как», — рассерженно думаю я. Он направил, значит? А я, типа, корабль, на котором его сыну положено плыть? Или дырявая лодка, скорее...

— Может, не стоило? — шепчу я в сердцах.

Он вздыхает. Продолжая, как ни в чём не бывало, идти вдоль бордюрчика, за которым растёт пушистый газон.

— Я не додал ему отцовской любви. О чём сильно жалею! Но я очень хочу, чтобы он...

Я не даю ему договорить. Меня разрывает на части!

— Исправил ваши ошибки? — бросаю, как вызов.

Казанцев не уязвлён, но немного растерян. Что, не ожидал получить вот такую правду-матку в лицо?

А меня уже не удержать. Потребность избавиться от напряжения так велика...

— А вы спросили хоть раз, чего хочет он сам? — продолжаю.

А он молчит. Нет бы, сказал что-нибудь? Возразил! Не считает меня достойным собеседником? Или вообще думает, что я не имею права голоса? Бросили мне, как подачку. И этот его «договор»! Как будто он нанял меня исполнять эту роль, быть женой его сына.

— Я не хочу, чтобы кто-то за мой счёт исправлял свои оплошности, — решаю я подытожить, — Я хочу настоящую семью, а не вот это вот всё...

И иду дальше, чуть ускорив шаг. А Казанцев, наоборот, застывает на месте. Не найдя его рядом, через пару шагов, я оборачиваюсь.

— Гости уже приглашены, ресторан заказан. СМИ оповещены, — перечисляет он, приближаясь неспешно, — Но, невзирая на это, Ира, я могу всё отменить.

И смотрит так... Точно и правда, всё может! Вот кивни я сейчас, и отменит. И разорвёт нашу с Максом помолвку. Как будто и не было всего этого. Моей жизни у него под надзором. И наших походов сюда...

— Нет, не нужно, — бросаю, опомнившись.

— Если ты не хочешь..., - начинает он фразу.

Но я прерываю:

— Хочу! Я хочу. Просто..., - я закрываю глаза и дышу, — Мне страшно.

Не открывая глаз, чувствую, как ладонь его, тёплая, тяжёлая, опускается мне на плечо. Подхватив прядь волос, он пропускает её между пальцами: