Развод в 45. Найду моложе! - Ксения Хиж Страница 87

Он отодвигает стул и запрокинув голову громко смеется.

Козел!

Мне тошно от происходящего. От него. От людей вокруг.

Либо я окончательно устарела, либо этот движ просто не для меня. Снова смотрю на Жору — он как рыба в воде — непринужденно смеется, то и дело с кем-то фоткается или выходит в прямой эфир. Среди гостей вижу блогеров-миллионников, даже я знаю их лица, что мелькают в СМИ чаще новостей погоды, известных ведущих и даже певцов. Все они общаются с Жорой как с равным. И до меня, наверное, только сейчас доходит кто он, а кто я. Одно дело, когда мы находимся на маленькой территории поселка, где все обыденно и жизнь идет своим чередом, где нет пафоса и звездной болезни, другое, когда выходим как сегодня в большой свет. Жора другой. Жору знают. И это его жизнь.

— Ты ему не нужна! — снова шепчет муж и попивает виски. Его пассии не видно, тоже скачет по парку. Но ведь она есть. И она с моим еще мужем…

Но ведь и Георгий со мной.

Смотрю на него, он уходит в окружении девок и невысокого мужчины. Это продюсер, они с ним договариваются о рекламе. А девочки должно быть модели — там фотосет на ферме планировался для ярких буклетов. У Георгия своя жизнь.

Тогда как в ней оказалась я? Как для меня нашлось там место?

Но ведь нашлось!

Мотаю головой — это просто стресс. Для меня. А для Георгия — работа и часть имиджа. Такое поколение сейчас, что поделаешь. Да и он прав, по-другому, себя не продашь, а его ферма…

Не успеваю додумать мысль. Стул рядом с грохотом отодвигается, и я ощущаю неизменный аромат мужа. Его духов.

Чуть поворачиваю голову в сторону. Он уже сидит вплотную ко мне на соседнем стуле и лыбится.

— Петь, ну чего ты? Не надо…

— А что, не надо? — словно издеваясь. — А может, напротив, надо? Надо, Таюш, надо?

Таюш… Только он так называл. Когда-то давно, когда молодыми были, а Златка еще на руках сидела. Надо же, вспомнил!

— Лишнее.

Он молчит. Чиркает зажигалкой. Плывет дым.

— Опять куришь? — спрашиваю хмуро. — Вредно! Дочь увидит! Да и потом, тебе нельзя, наверное. Чего ты?

— А чего ты завелась, м? — улыбается. Виски его с проседью, волосы седые. И борода с белыми пятнами. Я так давно не всматривалась в его лицо. — Переживаешь?

— Нет, — пожимаю плечами, отворачиваясь. — Просто. По привычке.

— Не забыла еще. — Тушит сигарету в пепельнице. — Знаешь, да и я не забыл. Нет-нет, да вспоминаю. Как тепло и уютно было, Тай.

— Память, к сожалению, не сотрешь, — хмыкаю.

— Как цинично!

— Как есть! Оставь меня в покое, пожалуйста!

— Не кипятись! Вкусно пахнешь, кстати.

Закатываю глаза. Снова ищу взглядом Жору. Он у фуршетного стола с кем-то говорит. А рядом змея Оленька. Хватает его за локоток и тянет губы трубочкой на камеру, что направлена аккурат на них. Вспышка фотокамеры ослепляет его, он жмурится, встряхивает головой, а когда открывает глаза, то смотрит прямо на меня.

И Оленька смотрит.

И мне противно.

— Не позорься! — снова бубнит муж. — Умоляю! Вон они смотри какая гармоничная пара! А у него еще ребенок маленький, а у тебя, у нас, на носу внуки. Нам их ждать и растить надо, а не чужих детей. Да и потом, какая жизнь, если детей общих нет. Эьто не семья, Таисия. Дети — наше всё.

— Как умно! Где ты был раньше? Когда изменяли выгонял меня из дома?

— Заворожила ведьма! С ума сошел! Так бывает…