Любовь со вкусом лета - Сильвия Лайм,Камила Соколова,Анна Рыжак,Настя Ненастьева,Сана Эванс Страница 87

Я старалась не думать о ситуации с жалостью к себе, потому что жалость, как я знала с детства, это самое гадкое чувство, которое ты можешь к себе испытывать. Оно демотивирует, не позволяет расти, развиваться и формироваться как личности.

Но когда я снова смотрела то видео, где в ночном клубе Ди2 обнимается с неизвестной девушкой, мне было жаль себя. И когда он выкладывал «разоблачающие» меня посты, мне тоже было жаль себя. И я ничего не могла с этим поделать.

Мне на щеку выкатилась слезинка, и я тут же ее смахнула. Хватит из-за него плакать. Хватит. Я стукнула кулаком по стене, рядом с которой сидела, и боль, отозвавшаяся в моем кулаке, наполнила меня решимостью.

Итак, я приехала, это было мое решение, и надо довести запланированное до конца. У меня просто нет выбора – я обязана повернуть ситуацию в свою сторону. Ну… или по крайней мере притвориться, что мне это под силу.

Я глубоко вдохнула, выдохнула и начала действовать.

Первым делом занесла в дом чемоданы, а потом отправилась за покупками.

Через тридцать минут несла два полных пакета с едой, еще два – с моющими средствами – тащил муж хозяйки местного магазинчика.

— Я ведь не сразу вспомнил тебя, Аврошка, – он говорил не умолкая, и от его «Аврошки» я без конца морщилась. – Ты когда к Марьяне приезжала, такой маленькой была, глазастой, курносой, а сейчас вон какой стала: волосы кудрявые и очень тебе идут, хоть и рыжие, глаза теперь нормальными кажутся, ресницы длиннющие, и веснушки даже идут тебе. Хороша стала. Хороша.

Я благодарила высшие силы, что от магазина до моего домика было рукой подать и слушать эти разглагольствования мне оставалось еще метров сто. Наверное, еще вчера меня бы раздражало, что в глазах седовласого старикана я выросла и стала «хороша», и что размер моих глаз теперь соответствует его представлению о прекрасном, и что с веснушками плюс-минус можно жить, как и с рыжими волосами, но сейчас я не испытывала ни раздражения, ни злости, мне хотелось только одного – успеть прибрать хоть немного, чтобы спокойно переночевать.

— Спасибо, что проводили, – сказала я ценителю красоты. – Надеюсь, что справлюсь с мышеловками.

— Справишься конечно. Делов-то. Но лучше кошку завести. Только домашняя кошка с мышами не справится. Нужна дикая, специально для этих целей приученная.

Отлично. Просто отлично.

Дома я переоделась в лосины и самую старую футболку, убрала волосы в высокий пучок, повязала бандану, чтобы никакой жук или паук не заполз мне в волосы, и, вооружившись целым арсеналом моющих средств, принялась за работу. Одновременно я по привычке включила камеру, сделала съемку «до», а потом нацепила желтые перчатки на два размера больше моих рук, потому что других в магазине не было. Щетка, совок, ведро нашлись в сарае за домом, и под мои любимые песни Вани Дмитриенко я принялась за дело.

Несколько часов подряд я скребла, мыла, оттирала, подметала, вытирала, снова мыла и снова скребла. Полы пришлось мыть четыре раза, столько же – вытирать поверхности. Когда я закончила, на улицу опустились сумерки. И если в доме теперь можно было спокойно ходить, не боясь поскользнуться на мусоре и умереть в сугробе из грязи, то я сама стала похожа на чудище. Вариантов привести себя в порядок у меня было немного: топить баню, чего мне сейчас делать не хотелось, или подогреть воду и мыться в тазу. Я скрипнула зубами: вот и начались сельские прелести. Хотелось пойти в горячий душ или, еще лучше, в ванне полежать, но как?