При дворе Медичи - Карл Берков Страница 87

Несмотря на гнев и волнение Клариссы, слова Лоренцо проникали, по-видимому, ей в душу, но поразившее женщину недавнее открытие было слишком неожиданным, чтобы она допустила мысль о прощении.

Лоренцо приблизился к жене и наклонился к ней.

— Кларисса, – заговорил он ласковее прежнего, – неужели ревность к этой святой мученице оттолкнет вас от меня и вместе с любовью вы лишите меня и доверия? Дайте мне время!.. Если вы захотите быть терпеливой и снисходительной, ваша рука может залечить рану, о которой вы даже не подозревали, связать порванные во мне струны так, чтобы они издали новый звук. Вы дороги мне как жена, как мать нашего ребенка. Вы достаточно благородны и великодушны, чтобы побороть в себе чувство, делающее вас так непохожей на саму себя. Попробуйте с прежней любовью вспомнить о той, которую я никогда больше не назову при вас. Разве не может чувство, подобное этому, опять соединить нас?

Кларисса немного успокоилась, но последняя просьба Лоренцо, точно острый нож, ударила ее в сердце. Молодая женщина в отчаянии заломила руки.

— Вырвите из моей памяти лицо покойницы, которое вы целовали, как никогда не целовали меня! – воскликнула она. – Заставьте забыть слова, которые вы произносили, – слова о том, что вы несчастны со мной… И тогда я попробую видеть вас таким, каким вы когда-то казались мне!

На лбу Лоренцо показалась глубокая складка.

— Если вы для прощения ставите подобные условия, вы, значит, не хотите мне простить моего невольного оскорбления, и из нас двоих вы виновнее меня. За то время, что мы женаты, я не пренебрег ни одною обязанностью относительно вас и считаю вас не вправе называть себя несчастной. Пойдите пожалуйтесь на меня Орсини, вашим родственникам, и вы увидите, найдете ли в них поддержку. Не постараются ли они вернуть вас на путь исполнения долга, которым вы хотите пренебречь? Или, что еще хуже для вас, не поднимут ли они на смех вашей ревности к мертвой?

Лицо Клариссы приняло холодное, презрительное выражение, какого ее муж еще никогда не видел.

— Как вы поступали со мной, так отныне буду поступать и я, – сказала она. – Я буду исполнять обязанности, возложенные на меня волею моих родителей, не больше… От обременительной, может быть, для вас любви можете считать себя избавленным: она потухла во мне навсегда.

Лоренцо ничего не возразил, только взглянул на нее долгим изумленным взглядом, а Кларисса отвернулась, будучи не в силах выносить терзавших ее мучений.

Лоренцо вышел из комнаты, не сделав больше ни одной попытки к примирению. Кларисса поднялась с места, как бы желая догнать мужа, но услышала в соседней комнате, что он спросил о дочери. Теперь он подошел к колыбели и поднял девочку. Он произнес имя ребенка, данное в честь той, которую любил так горячо… Он произнес это имя с невыразимою нежностью, разрывавшей Клариссе сердце!.. Он взглянул теперь в эти ясные, синие глаза, напоминавшие глаза другой Лукреции… Кларисса с мучительным стоном упала на кресло. Образ покойницы встал между нею и ребенком, как уже стоял между нею и мужем. Клариссе не было места ни около мужа, ни около ребенка.

Сердце болезненно сжалось; горечь одиночества налегла на молодую женщину всей своей подавляющей тяжестью. Клариссой овладело страстное желание побежать в ту комнату, броситься к мужу, умолять, чтобы он полюбил ее хоть немножко, так, как любил тех двух, потому что и она тоже несчастна и одинока.