Любовь в Сочи, мопс и белые ночи - Женя Онегина Страница 88

В отличие от Гарика, которому требовалась медицинская помощь, я был в полном порядке, не считая того, что больше суток нормально не ел. Но и это могло подождать. Сейчас главное было сообщить Алисе, что я жив. И что я вернулся.

Вокруг Гарика уже хлопотали врачи. Денис вызвал скорую, едва Владимир сообщил по рации, что мы форсировали реку. Громоздкие машины стойко перенесли ураган, хотя у меня и были опасения, что они не заведутся.

Я заглушил мотор, спешился, снял шлем и направился к матери. Наконец заметив меня, она как-то странно всплеснула руками и подалась навстречу. Я в два шага оказался рядом и осторожно обнял ее. Всегда такая активная, никогда неунывающая мама вдруг показалась мне ужасно хрупкой. Снова стало стыдно за собственную глупость и эгоизм.

Но я не успел сказать и слова, как мама отстранилась, ласково провела по моей щеке ладонью и произнесла:

— Знаешь, мой хороший, переживать за тебя, находясь за тысячу километров, гораздо проще. Я безумно устала за эти дни, Святослав.

Отец Алисы хмыкнул, дернул уголком рта, словно хотел что-то добавить, но в последний момент передумал.

Мама, заметив это, хитро улыбнулась и обратилась уже к нему:

— Володя, это и есть мой сын Святослав. Сейчас он выглядит, конечно, слегка потрепано, но в целом весьма перспективный мальчик. Если думает головой.

Я закашлялся.

Мужчина посмотрел на меня с плохо скрытой иронией и протянул руку:

— Рад знакомству. Хотя, признаться, я бы предпочел другие обстоятельства.

— Взаимно, – ответил я. Рукопожатие оказалось крепким и горячим. Мужчина пристально посмотрел мне в глаза, и я спросил главное:

— Алиса, она…

— Уехала с Микой, – сообщила мама.

— Здесь, со мной, – одновременно с ней произнес Владимир.

Я уставился на них, ничего не понимая.

— Денис вчера позвонил Марине, жене Гарика, – объяснила мама. – Сказал, что вас нашли. Пригласил приехать, чтобы быть ближе.

— Но у Марины маленькие сыновья, и моя теща не очень хорошо себя чувствует, – продолжил Владимир. – Поэтому поехали я и Алиса. Она очень переживала, Святослав. Скрывала от матери, и от меня тоже. Но я же знаю свою дочь!

Дежурные извинения застряли в горле. Тело охватило жаром, который тут же сменился крупной дрожью. Я облизал внезапно пересохшие губы, тяжело сглотнул и все-таки спросил:

— Где она сейчас? И почему с Микой?

— Они поехали на подвесной мост, – произнес Денис Царевич. Он подошел ближе и крепко обнял меня. – Рад, что вы с ребятами целы, Свят.

— Почти целы, – напомнил я и попросил: – Ты сможешь сейчас отвезти меня к мосту?

— Я смогу, – ответил отец Алисы.

Кажется, никогда в жизни я не был так близок к обмороку.

Однако, спустя полчаса мы уже мчались по шоссе в сторону парка. Я успел принять душ, переодеться, на ходу съесть несколько бутербродов, добытых заботливой маменькой на кухне, и запить их бутылкой молока. Уже в машине я написал сообщение Мике, предупредив, что еду.

Она ответила кратко:

“Ок”.

Всю дорогу мы молчали. Я слишком устал, чтобы поддерживать ничего не значащую беседу, а для какого-то важного разговора сейчас тем более было не время. Это мы оба понимали. Отец Алисы задал мне всего один вопрос:

— Почему именно подвесной мост?

— Микаэла любит спецэффекты, – ответил я.

— Это я уже понял, – усмехнулся мужчина.