Измена. Не знала только я - Аника Зарян,Каролина Шевцова Страница 89

Кто знает?

А пока...

— Андрей, что у тебя на ужин?

— Пюре и котлеты. А у тебя?

А я не ужинала сегодня. После того, что случилось на телеканале, о еде не думалось. Поехала к Власову на контроль — и вернулась домой. Не отвечаю — делаю очередной глоток чая.

— А я утром Алёнку в театр водила. — говорю после.

— Просто так?

— Почти. — улыбаюсь. — У нее был день рождения. Севастьянов позвонил, спросил, не могу ли я помочь.

Её папа не смог уехать с вахты, отрабатывает, чтобы уволиться и вернуться в Петербург на новую работу, а волонтер приюта был занят. Я была свободна.

— И как?

— Было весело. Девочка радовалась, смеялась. Потом мы ели сахарную вату, и она вся перемазалась. Отвезла ее обратно счастливую и липкую.

А потом разрушила карьеру человека, с которым прожила в браке всю жизнь. Пока не отпустило… Но об этом Андрею я тоже не рассказываю. Я вообще не говорю с ним о Диме. Мы говорим о книгах, о еде, о музыке — о чем угодно, но не о прошлом. Ни моём, ни его.

Не за чем.

Я не чувствую его своим врачом. Не чувствую себя его пациенткой.

Он тот, кто, как бы парадоксально это не звучало, случайно оказался рядом, когда я оказалась на дне. За три месяца из абстрактного голоса в трубке превратился во вполне реального человека. И время от времени я пытаюсь представить, какого цвета его волосы, какой формы его глаза.

Наши беседы для меня — не терапия, а простое человеческое общение.

И от этой простой мысли мне гораздо легче с ним разговаривать.

В трубке раздается шуршание, шаги, звук открывающейся двери. И относительную тишину внезапно разбавляют шум воды и крики чаек.

— Вера, а ведь я ни разу не был в Ботаническом саду. Долгие годы смотрю на него из окна, но никак не дойду. — неожиданно признается он.

— Кхм, что, прости? — прочищаю горло, сбитая с толку. Прикрыв глаза, прислушиваюсь к чайкам. Обычно они кричат так надрывно перед штормом...

— Он виден из моего окна. Я и сейчас смотрю на него.

— Неужели, ни разу?! — удивляюсь искренне. В детстве я часто там бывала с родителями. Но после их смерти так и не смогла туда вернуться.

— Всегда хотел, но никогда не было на это времени.

— Работа на горячей линии доверия занимает столько времени?

— Это волонтерство, — отвечает он после недолгой паузы. — Осознанный выбор, второе высшее... Но моя основная работа несколько иная, хотя тоже связана с поддержкой, в некотором роде.

— Значит, умение поддерживать — это у тебя профессиональное качество.

Или человеческое, — ловлю мелькнувшую мысль, но не произношу вслух, чтобы не смутить его.

— Слушай, а давай... — говорит он внезапно и тут же замолкает.

— Давай что?

— Давай... — слышу его глубокий вдох. — Давай когда-нибудь встретимся.

В трубке снова тишина. Длинная-длинная. Он терпеливо ждет. Я — прислушиваюсь к себе.

— Погуляем по Ботаническому саду? — говорю наконец.

— Почему бы нет?

— Давай. — сама себе киваю в темноту. — А как мы друг друга узнаем?

— Встретимся под родственником твоего дуба. Ты будешь в красном, а я в кепке, — смеется мягко.

Смеюсь в ответ.

Следующие несколько минут мы то ли в шутку, то ли всерьез обсуждаем нашу встречу. И останавливаемся на том, что пока в город пришло тепло, надо увидеться.

— Завтра у меня выходной.

— Ну тогда до завтра! — не до конца верю в то, что говорю.