Разреши мне любить - Ольга Рузанова Страница 89

— Я же говорю, дело во мне, Леш… Изнанка для меня оказалась не такой привлекательной, как обертка. Чужая страна, язык, культура, жизнь и ценности. Чужой человек рядом.

— Почему же чужой, Варя? – спрашивает негромким приглушенным голосом, – До свадьбы вы четыре года были вместе.

Ежусь от пронесшемуся по моим плечам ознобу и оборачиваюсь.

— Я готова к упрекам…

— Я не собираюсь упрекать тебя. Я пытаюсь понять.

— Ты же знаешь, какими были эти четыре года. Пустыми. Я дура.

Разливаю чай по чашкам и несу их на стол. Лешка, опираясь локтями в разведенные колени, наблюдает за мной.

— Как они узнали, что в детях нет их голубой крови?

Мое лицо обжигает. Еще одна подножка на пути к его доверию, потому что правда вовсе не так приглядна, как мне хотелось бы. Но она теперь мой осознанный принцип. Я ненавижу ложь.

— Свекровь заподозрила это, едва они немного подросли. И…

— И внушила это твоему мужу?…

— Все случилось быстро, – говорю, выдвигая для себя стул, – Уже здесь. Она предложила сделать тест на отцовство, когда навещала нас. Я не стала отрицать.

Представив, какой сценарий сейчас читает Лешка, ужасаюсь. Я должна была сама признаться Бжезинским и сама сообщить ему о детях.

В результате ни того, ни другого. Со стороны все действительно выглядит так, словно меня разоблачили и выбросили из квартиры.

— Не веришь мне?…

— Верю.

— Я не об этом, Леша. Ты. Не. Веришь. Мне, – беззвучно шевелю губами, – В мои чувства, намерения и мысли.

Глядя на тарелку с бутербродами, он молчит. Я смотрю в любимое лицо.

— Я не стану настаивать. Я оправдывать себя не буду. То… что просходит сейчас, для меня и так уже много.

Полоснув по мне взглядом, он выпрямляет спину и двигает к себе чашку с чаем.

Мы едим в тишине, но время от времени наши глаза пересекаются на одной прямой. Я жду еще вопросов, но их нет. Наверное, на сегодня достаточно.

— Ты останешься? – спрашиваю снова, когда он встает, чтобы унести чашки в раковину.

— Останусь. Сказал же.

Глава 47

Алексей

Варя, наконец, засыпает. Лежа спиной и касаясь ягодицами моего бедра. Я пялюсь в потолок. Отпустить себя до конца не могу и уйти тоже не могу.

Понимаю, что все – сижу на крючке. Не отпустит уже.

Делаю принудительный полный вдох и, расстерев грудь ладонью, скашиваю на нее взгляд. Худенькое плечо, тонкая, обнимающая подушку, рука и копна кудряшек, которые хочется трогать и нюхать до трясучки.

Она вернулась и снова уложила меня на лопатки.

Мне физически плохо от мысли, что мы с ней еще ни раз будем отматывать назад и окунаться в то дерьмо снова и снова. Я чувствую, что знаю еще не все, но и того, что она уже рассказала, мне переваривать не месяц и не два. Какая-то уж очень мрачная картина вырисовывается.

Не сдержавшись, я протягиваю руку и подцепляю прядь двумя пальцами. А затем, перекатившись на бок, подношу ее к носу. Затягиваюсь ароматом как наркоман.

Варька резко вздрагивает, отрывает голову от подушки и оборачивается. В глазищах такой страх, что мои волосы дыбом встают.

— Что?..

Она хватает кислород губами и быстро осматривает меня всего. Бледная как простынь.

— Испугалась просто.

— Чего?

— Сон страшный… – лепечет неразборчиво, – Я подумала, ты ушел.

Ложится на спину и сгибает ногу в колене. Одеяло соскальзывает вниз, обнажая бедро и острую коленку. Я пялюсь как зеленый пацан, ни разу тела женского не видевший. Знаю, что реакция идет из подсознания, для которого она навсегда намбер ван.