В разводе. Тройной переполох - Лила Каттен Страница 9

Пытаюсь слезть с его ног, но он не позволяет, и я поднимаю голову, чтобы протестовать. Сталкиваюсь с бездной обожания, любви и какого-то безграничного счастья, перемешанного с грустью.

– А… – но он не позволяет мне договорить.

Семён обхватывает мой затылок и целует мои губы один раз.

– Боже, я так скучал по твоим губам… – почти стонет, произнося эти слова. – И по тебе…

Прижимается своим ртом к моему второй раз. А когда я обхватываю его лицо своими ладонями, уже неважно, кто целует кого.

Мы тонем в нежности и потерянной страсти. Мы ругаемся в этом поцелуе и выясняем отношения. Срываем одежду – предъявляя претензии. А потом снова и снова доказываемдруг другу что-то руками и лаской обнажённых тел.

Когда я лежу, восстанавливая своё дыхание, наслаждаясь его тёплыми пальцами на своём животе, я слышу, как мир пробуждается внутри меня и наступает почти покой.

– Мы больше не будем молчать, Оль, – шепчет, целуя мою кожу, Семён. – Ни единого раза, когда будет важным что-то сказать, мы будем говорить громко, чтобы быть услышанными. И не будем пренебрегать друг другом. А ещё – уважать и ставить на первое место нас, а не других людей или обстоятельства, дела.

Перевожу взгляд на мужчину, и мы долго смотрим, не отрываемся от лиц друг друга.

– Сложней всего мне дался тот холод, который ты видел при разводе и до него. Я была так зла и обижена, что забыла о том, что я могу просто сказать тебе всё это и получить ответ. Прости за это.

– И ты прости, – придвигается чуть ближе и целует обнажённое плечо. – И это не только ради наших детей, Оль, – чувствую, как его рука мягко опускается на живот, и чувствую, как счастье оживает внутри меня и расползается по клеткам моего тела и души. – Я как мужчина был обязан что-то сделать, а не отпускать, милая. Это я виноват в произошедшем, и я буду стараться заслужить твоё прощение.

– Прекрати, – улыбаюсь, потому что на самом деле я хочу, чтобы мы оба боролись и всегда побеждали, но крепко держа друг друга за руки.

Семён приподнимается и, перенеся свой вес на один локоть, смотрит на меня долгим и совершенно нечитаемым взглядом. Мне бы смутиться, ведь он успевает рассмотреть, кажется, каждую мелочь, изменившую моё тело. А прикрываться я не вижу смысла от человека, который и без этого знает каждый миллиметр своей женщины.

Когда блуждание жадных глаз прекращается, а слов от него я так и не слышу, остаётся говорить лишь мне.

Трогаю его кончиком указательного пальца. Веду непрерывную линию до шеи и возвращаюсь обратно.

– И что же нам делать, Сем? Что, если это просто эйфория и какая-то попытка загладить вину, принимая ответственность?

– Ш-ш-ш, – тут же останавливается поток бурных мыслей. – Есть только один вопрос, который решит твои сомнения.

– Так просто? – ухмыляюсь по-доброму.

– Именно. Зато действенно.

– Тогда задавай его.

– Ты всё ещё меня любишь?

Мне не нужно думать над ответом. Не нужно ставить драматичные паузы между словами. Я хочу ответить, и всё.

– Люблю.

– Вот и отлично, – следуетего ответ, и больше ничего.

– Эй, – толкаю его в плечо.

– Что?

– Я жду ответных признаний.

– О, а я не сказал?

– Очень смешно, – не успеваю насупиться и отвернуться, как он прижимает меня к дивану и шепчет в губы:

– Ну конечно, я тебя люблю, Оль.

– И… – пытаюсь вставить свой уточняющий вопрос, но Семён перебивает короткими признательными поцелуями, двигаясь всё ближе к моим губам.