"Кавказ". Я нагулялся, Пышечка - Евгения Кец Страница 9

— Готовишь? Интересно. Что именно?

— Разное. Выпечку люблю.

— Выпечка — это углеводы, — он качает головой с улыбкой. — Я стараюсь избегать с недавнего времени. Хочу немного сбросить лишнее.

— А я — нет.

— Оно и видно.

Замираю.

— Что?

— Нет, я в хорошем смысле, — он машет рукой. — У тебя такие... формы. Аппетитные. Прости, я не то имел в виду. Просто тебе идёт. Ты красивая женщина.

Аппетитные формы. Красивая женщина, но на углеводы и выпечку он обратил внимание и говорит про похудение. Все вокруг, кажется, на этом помешаны.

Улыбаюсь. Натянуто.

— Спасибо.

Приносят устриц. Ем молча эту склизкую гадость. Ролы и устрицы, мягко говоря, непохожи. Эдуард рассказывает о себе — про бизнес, про фитнес-клубы, про планы на расширение.

— У меня три точки в городе, — говорит он. — И планирую четвёртую. Но там вопросы с лицензированием...

— Угу.

— Нужно столько бумаг собрать. Проверки, комиссии... Кстати, ты же в спорткомитете работаешь?

— Да.

— Может, подскажешь, как процесс ускорить?

Смотрю на него. На его правильное лицо, правильную улыбку.

— Это не совсем моя сфера, — говорю осторожно.

— Но ты же знаешь людей?

— Может, не будем про работу?

— Да, конечно, — он кивает. — Извини. Профдеформация.

Продолжаем ужин. Он рассказывает про спорт, питание, белки и калории. Я киваю, улыбаюсь, пью вино.

И думаю о том, что с Русланом было бы по-другому.

Он бы шутил. Смеялся. Рассказывал истории про детей на тренировках. Не считал бы калории в моей тарелке, потому что сам на диете. Руслан и на диету бы не сел, наверное…

Стоп. Почему я опять о нём думаю?!

— Марьяна?

— А?

— Ты меня слушаешь?

— Да. Конечно. Ты говорил про... протеины?

— Про инвестиции.

— Точно. Извини.

Он смотрит на меня. Понимающе.

— Ты устала?

— Немного.

— Тогда давай закончим. Я тебя отвезу.

— Не надо. Я на машине.

— Тогда провожу до машины.

Выходим. Он берёт меня под руку — вежливо, без давления.

У машины — останавливаемся.

— Мне было приятно, — говорит он.

— Мне тоже.

— Повторим?

Смотрю на него. Успешный. Правильный.

Но до жути Скучный.

— Я напишу, — говорю.

— Буду ждать.

Он наклоняется — целует в щёку. Легко, почти невесомо.

— Спокойной ночи, Марьяна.

— Спокойной ночи.

Сажусь в машину. Уезжаю.

И всю дорогу думаю о том, почему поцелуй «правильного» мужчины не вызвал ничего, а от одного взгляда «неправильного» — сердце колотится.

Воскресенье. Обед у мамы.

Это традиция. Каждое воскресенье — я, Алина и мама. Едим, разговариваем. Вернее — мама говорит, мы слушаем.

— Алина, ты опять похудела, — мама смотрит на сестру с одобрением. — Молодец.

Алина молчит. Ковыряет салат. Я знаю — она не похудела. У неё был очередной нервный срыв, её мутило. Это называется истощение, а не похудение…

— А ты, Марьяна... — мама переводит взгляд на меня. — Что это за платье?

— Обычное платье.

— Оно тебя полнит.

— Мам...

— Я просто говорю. Чёрное бы лучше смотрелось. Стройнит.

Беру кусок пирога. Демонстративно. Откусываю.

— Марьяна! Ты же на диете!

— Я не на диете, мам, — огрызаюсь.

— Как это? Я же тебе расписала план питания!

— Я его выбросила.

Тишина. Мама смотрит на меня как на предателя родины.

— Выбросила?

— Да. Мне надоело считать калории.

— Но как ты собираешься похудеть?!

— Никак.

— Что?!

— Я не собираюсь худеть, мам. Мне и так нормально.